Герцогиня под прикрытием: кухарка на полставки - Екатерина Евгеньева

Сердце пропустило удар. Откуда? Я думала об этом, пока ехала. Именно в такой последовательности. Свою квартиру я больше не могла считать домом. После измены парня и предательства сестры теперь это было просто место, где можно было переночевать. Каждая вещь там напоминала о том, как я застала их вместе, как рушился по кусочкам мой мир. Да и не была она мне никогда домом. Сама не понимала почему, но даже до всего случившегося я чувствовала себя там будто в гостях, хотя и старалась навести уют.

Забота? Я давно уже не знала, что это такое. После смерти мамы взвалила на свои плечи все, что только можно, и превратилась в заботливую племянницу для тети, в понимающую сестру. Даже в преданную девушку, напрочь позабыв о том, что и я достойна этой самой заботы. Простой и бесхитростной.

Ну а про любовь и говорить было нечего. Все и так было понятно. Хотя где-то в глубине души все еще теплилась надежда на то самое, настоящее чувство.

— А кому ж не нужна? — выдержала я ее долгий взгляд, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— Тому, кто уже не верит, — после ее слов резко стало холодно. — А в тебе тлеет еще огонек надежды. И скоро он разгорится ярким пламенем.

Мне казалось, что она проникает глубоко-глубоко в мои мысли и потаенные желания. Как будто повторяет мои же слова, сказанные самой себе. В воздухе сгущалось что-то необъяснимое, магическое.

— Сколько? — спросила я, прикидывая в уме сумму, которую могла потратить на спонтанную покупку. Руки слегка подрагивали от волнения.

— А сколько не жалко? — женщина протянула вперед руку ладонью вверх. На ее запястье вспыхнул необычный браслет.

— Бери, что есть, — сказала я как в тумане и вложила свою ладошку в ее. Кожа продавщицы оказалась неожиданно теплой, почти горячей.

В тот же миг перед глазами потемнело, пол под ногами исчез, и я куда-то полетела, потеряв равновесие. Последнее, что я услышала, — тихий смех и слова: «Не бойся, твое счастье ждет впереди. Если сумеешь…» Что именно я должна была суметь сделать, уже не расслышала — меня унесло куда-то потоком.

Елена

Я лежала с закрытыми глазами и дрожала от холода. Обняв себя за плечи, с трудом открыла глаза, буквально разлепив веки. Вокруг меня была темнота, а я сама, судя по ощущениям, лежала на чем-то твердом и прохладном. Мысли путались, но что-то внутри меня кричало о том, что так не должно быть. В воздухе витал едва уловимый запах лаванды, смешанный с древесными нотками — вероятно, от мебели.

Пыталась вспомнить, что было до, но там, где должны были быть воспоминания, ощущала только пустоту. Паника накатывала волнами, сердце колотилось так, словно вот-вот выпрыгнет из груди. С трудом поднялась, ощущая слабость во всем теле, словно после долгой болезни, и, когда глаза наконец-то привыкли к темноте, попыталась рассмотреть, где нахожусь.

— Ммм… — мой голос звучал мягко, но был чужим и хриплым. Коснулась сухих губ руками и тут же закашлялась от боли в горле. В темноте разглядела силуэт графина и сделала несколько глотков воды с легким металлическим привкусом.

Огляделась. Я находилась в довольно большой комнате. Темнота мешала рассмотреть все подробнее, и я отдернула плотную тяжелую штору в сторону. Лунный свет тут же осветил странное убранство помещения. За окном слышалось уханье совы и шелест листвы.

— Где я? — задала я сама себе вопрос, но так и не нашла ответа. Что-то настойчиво царапало сознание, словно я должна была помнить нечто важное, но так и не смогла ухватить эту мысль.

Большая кровать на резных высоких ножках была украшена резьбой с витиеватым растительным орнаментом. Удивительно, как я не сломала себе что-нибудь, пока спускалась с нее — высота составляла половину моего роста. Наверху висел темный балдахин из плотной, как и у шторы ткани. У окна стоял небольшой рабочий стол и стул с высокой спинкой. В темноте заметила слабое очертание двух дверей. Провела рукой по деревянной поверхности стола — ощущение было знакомым, но никак не могла уловить, где чувствовала что-то похожее. В голове вспыхнул образ другого стола — гладкого, белого, с какой-то странной поверхностью.

Так и не поняв, что же тут не так, снова забралась на кровать. Бессмысленно думала о луне, о том, что спать на таком матрасе вредно при артрите и артрозе. Не успела даже задуматься о том, что значат эти медицинские термины и откуда я их знаю, как снова провалилась в тяжелый сон.

— Леди, пора вставать, — кто-то решительно распахнул шторы до конца, впуская в комнату солнечный свет. Яркие лучи безжалостно били по глазам, а с улицы доносилось щебетание птиц и отдаленный стук копыт.

Я поморщилась и натянула одеяло на голову. Хотелось и дальше лежать в кровати, хотя бока болели от твердого матраса. В нос ударил запах свежевыстиранного белья, смешанный с ароматом утренней росы, проникающим через открытое окно.

— Леди Эверли, вы же знаете, как ваша матушка огорчается, когда вы опаздываете на завтрак, — с меня безжалостно стянули одеяло, и кожу тут же охладил утренний ветерок. В голосе служанки слышалось плохо скрываемое раздражение. — Она отругает вашу верную служанку, если я не сделаю все, как надо. А потом опять будут говорить, что я не справляюсь со своими обязанностями.

— Ммм, еще пять минут… — фраза казалась до боли знакомой. В голове тут же всплыла ассоциация с противной мелодией, которая не предвещала ничего хорошего. Она обозначалась странным словом «будильник». Перед глазами мелькнул образ маленькой светящейся коробочки с цифрами, но тут же исчез, оставив после себя легкое головокружение.

— Вода готова, если не поспешите, то придется умываться холодной, — сказала незнакомка уже более жестким тоном, и в ее голосе проскользнула нотка злорадства.

Внутри защемило от возмущения ее словами, но я не смогла до конца понять, что именно не так. В голове мелькнул образ какой-то блестящей конструкции с рычажками, из которой текла вода — и горячая, и холодная одновременно. Но он сразу же ускользнул, оставив после себя тупую головную боль. Я чувствовала себя очень странно, словно после долгой затяжной болезни только-только начинала приходить в себя.

«Я болела?» — хотела спросить об этом девушку, но она уже выходила из комнаты, ее каблуки стучали по деревянному полу. Невысокая, молоденькая и юркая. На