Стон океана - Эмма Хамм

Ее сыворотка. По крайней мере, так ей всегда говорили.

Всю жизнь Алексию тыкали иголками. Полные химикатов шприцы были чем-то настолько обычным, что она и не представляла себе иной жизни. В детстве они были полны витаминов и других разных штук, от которых тело становилось больше и сильнее. Может, если бы ее не испытывали и не тыкали иголками, Алексия была бы женщиной обычных размеров. Может, она не растягивалась бы во все стороны и не кричала по ночам от боли, потому что ноги росли быстрее, чем было положено. Может, ладони не были бы размером с голову нормального человека, если бы ее не кололи круглые сутки, накачивая ядом, превратившим тело во что-то неузнаваемое.

Сердце забилось сильнее, когда Харлоу подошла ближе со шприцем в руке. Незнакомый голос в голове кричал бежать. Зря Алексия вот так стояла на коленях и смиренно ждала, пока яд снова сотрет все мысли.

Но другая ее часть умела только слушать Харлоу.

– Разве не проще было бы не думать? – тихо спросила Оригинал. – Мне не хотелось бы тебя терять. Ты же знаешь, ты всегда была моей любимицей.

Алексия не двигалась, глядя, как приближается игла. Да, было бы проще не думать. Особенно эти мысли. Те, которые шептали, что все на самом деле не так, что все это неправильно и что, если она не будет осторожной…

– Ш-ш-ш, – прошептала Харлоу, обхватывая шею Алексии одной рукой и запрокидывая ее голову набок. – Давай помогу.

Не надо было соглашаться. Надо было сопротивляться. Но вместо этого она наклонила голову и позволила острой игле войти в мышцы на стыке шеи и плеча. Когда-то давно Алексия бы поморщилась от боли, но теперь это чувство стало настолько знакомым, что она даже не отреагировала.

Так и осталась сидеть, замерев, в руках Харлоу, чувствуя, как эмоции уходят. Исчезают в темной бездне на задворках сознания, куда запираются все дурные мысли, чтобы потом уплыть в океан.

– Вот так, – сказала Харлоу и чуть сжала ее, прежде чем отпустить. – Тебе не нужно думать, Алексия. Только быть здесь со мной.

И это было куда проще.

– Спасибо, Харлоу, – сказала она, вставая. – Мне поговорить с генетиком?

– Да. Я пока отдохну, а вы подготовьте для меня перерожденную. А, и еще, Алексия. Ты отлично работаешь.

Лучше всех.

Алексия развернулась и вышла за дверь, оставляя все мрачные мысли в комнате с Оригиналом, которая и была их источником.

Фортис выжидал, затаившись в глубине. Наблюдал, как проплывают над ним корабли, пронзающие океан лучами света. Изначально он приплыл сюда один. Просто чтобы посмотреть на этот великий город Тау. Тот его не разочаровал.

Огромные спирали уходили в глубину, закручиваясь друг вокруг друга, словно весь город был одним сплошным спутанным узлом. В пузырях на концах спиралей постоянно мелькали люди, но они его не очень интересовали. Рабочие, идущие по делам, прожигающие свою свободу в угоду власть имущим, живущие против собственной природы. Он сюда приплыл не ради них. Ему нужно было найти прореху, уязвимость, возможность пробраться в город, невзирая на защищающий его энергетический щит.

Фортис не для того готовился к этому моменту всю свою жизнь, чтобы позволить шансу ускользнуть сквозь пальцы. Неважно, сколько времени это займет, но он должен был найти проход в город.

Рядом в воде завис его сын, пристально разглядывая Тау.

– Уверен, что сегодня тот самый день? Кораблей много. А если их много, значит, они будут куда внимательнее.

– Да, Аулакс, сегодня тот день. Так сказала сама богиня. – Фортис глубоко втянул воду сквозь жабры, пробуя город на вкус.

Металл и жженые химикаты. Так же пах его сын, когда Аулакса вырвали из когтей Альфы. Внутри этого города скрывалось такое, чего они не могли себе и представить. Эти люди пользовались препаратами, как выразилась Аня, чтобы творить в глубинах этого лабиринта нечто ужасное.

– Откуда такая уверенность? Видения и в спокойное-то время сложно расшифровывать.

– Океан дал мне время и место. И теперь я сам пойму, когда придет пора пробраться в город. Потому что я именно там, где мне было сказано быть. – Фортис в это верил свято, и ему лишь было жаль, что сын пока не готов поверить так же.

Фортиса воспитывали во времена, когда океан почитали. Прежде их боги гораздо чаще поднимались из глубин, не сидели безвылазно в своей обители. Мало кому из молодых глубинников довелось дрожать в присутствии древних из самой бездны. Его сыну бы это точно пошло на пользу – больно уж близок был Аулакс к тому, чтобы отвергнуть божественность океана.

Вскоре ему предстояло познать правду. Так или иначе, океан всегда посылал глубинникам сообщения. Его сыну придется признать, что где-то в океане живут огромные существа, которым подчиняются они все. И что если он закроет глаза, то сможет нащупать связь с теми созданиями, что дышат в такт с каждым из них.

Аулакс фыркнул:

– Все равно не верю, что тебе в этом году предписано умереть, отец. Глупо считать, что пора искать смерти только потому, что твоя жена предвидела ее еще до моего появления.

А вот и корень проблемы.

Стоило догадаться, что Аулаксу тяжело смириться с правдой о грядущем. Фортис и сам был очень молод, когда отец погиб у него на глазах. Это было жестокой частью жизни, с которой приходилось сталкиваться рано или поздно. Но для них все было немного иначе, потому что они оба знали, где и когда именно Фортис умрет.

– Твоей матери явилось послание от богов. Предупреждение и инструкция, чтобы мы все могли быть в безопасности, – ответил он. – Я свое место в океане знаю с малых лет. Твоя мать была лучшей предсказательницей из всех глубинников. Она много смертей предвидела, в том числе свою собственную.

И все ее предсказания сбылись. Фортис видел, как глубинники умирают именно так, как она описывала. Знал, что сам умрет так, как предсказано.

Аулакс растопырил жабры и вспыхнул всеми огнями, но быстро взял себя в руки.

– Я, в отличие от тебя, тебе скорой смерти не желаю.

Стоило быть с сыном помягче. Фортис часто отрешался, погружаясь в их с богами океана связь, но сейчас он был нужен здесь.

У него не всегда получалось быть хорошим отцом. Но он старался.