Сон-да-Ветер 2 - Александра Глазкина
— Ай! — взвизгиваю от неожиданности, когда что-то колкое царапает мои ступни. Пытаюсь подняться, но от железной хватки на лодыжках не так легко освободиться. — Мэтт, прекрати!
Мэтт хохочет, но рук не разжимает:
— Все, что на моей территории — мое! Так что, обладательница самых длинных и соблазнительных ног в мире, ты рискуешь! Откупайся вечерним кофе!
— Вечерний кофе — дикость. Разве что чаем! Поднимайся.
Ключи Мэтту я оставила после того, как во время моего отсутствия в ванной прорвало трубу, и его только что отремонтированную квартиру затопило. К счастью, Мэтт оказался не из тех соседей, что в любой момент устраивают свару. Чек на возмещение ущерба он принял, не моргнув глазом, что, впрочем, не помешало через пару месяцев вернуть мне всю сумму:
— Я был на мели, а дядя не перенес бы удара, увидев руины вместо своих апартаментов! Но теперь все улажено, так что, красотуля, бери и даже не отнекивайся.
Так выяснилось, что квартира снизу не принадлежит Мэтту, он останавливается там, когда приезжает в Нью-Йорк, а в остальное время — он вечный бродяга. Мы познакомились поближе, и вскоре обменялись ключами, чтобы избежать инцидентов с поломками, ну и чтобы я поливала фикусы, к которым дядя Мэтта испытывал необъяснимую слабость.
— Я и сама не так часто бываю дома, — пыталась слабо отбиться я, но Мэтта это не остановило.
— И все же, совесть моя будет чиста!
— Почему дядя сам не живет здесь?
— Он боится высоты.
— А зачем тогда купил квартиру именно здесь?
— Ты слишком любопытна, лапуля. Как я понимаю, дядя мечтал свить здесь любовное гнездышко с одной из своих секретарш, подальше от бдительного тетушкиного ока. Но что-то там не срослось. А теперь он оправдывает покупку квартиры моими визитами, и, как я понимаю, не теряет надежды однажды привести сюда новую пассию. Ну, а тетка только рада, что ей не приходится в своем чистеньком и уютном доме терпеть такого разгильдяя, как я.
— А ты, значит, разгильдяй? Разбрасываешь носки и тушишь окурки в аквариуме?
— Если ты примериваешься насчет того, насколько мы совместимы в быту, вынужден заявить, что тебе ничего не светит!
— Верный способ привлечь внимание девушки — заявить подобное.
— Не в нашем случае, — мотает он головой.
— Это еще почему?
— Ты — красотка, Линни, к тому же, умничка и не зануда. Для меня роман с такой совершенной девушкой — непосильная ноша. Я обязательно где-нибудь облажаюсь и все испорчу. Предпочитаю девиц попроще. Так оно спокойнее.
— Но ключи доверяешь мне?
— Так в том и смысл! Зачем мне вручать ключи той, что через месяц-другой исчезнет из моей жизни? А ты, Линни, надеюсь, задержишься надолго!
Все это я вспоминаю, пока Мэтт поднимается ко мне. Я соскучилась по его болтовне и легкости! И хотя наш дружеский дуэт постоянно балансирует на грани совсем не дружеского влечения, в чем и я, и Мэтт прекрасно отдаем себе отчет, сейчас я понимаю, как хорошо, что сбывается моя мечта о тепле и покое, пусть даже со словами. Не знаю, правда, как сказать ему об отце… Но Мэтт, едва открыв дверь, раскрывает мне объятия и говорит тихо:
— Я слышал о Микаэле, мне так жаль, Линни!
И я с благодарностью бросаюсь к нему, давая, наконец, выход слезам.
Много позже, когда я успокоилась, Мэтт отодвигается и легонько встряхивает меня за плечи:
— Ты совсем расклеилась, лапуля. Тебе нужно принять душ и как следует выспаться. Ты вообще когда спала-то в последний раз?
— В самолете…
— Да? — удивляется он. — Я, конечно, знал, что ты — ас, но вести самолет во сне…
Я слабо улыбаюсь его попыткам меня отвлечь:
— Дурак, я пассажиром летела. «Сессну» на днях должны перегнать из Чикаго.
— И как оно было? В Чикаго? — осторожно интересуется Мэтт.
— Именно, что было. Мы разбежались.
Мэтт складывает руки в молитвенном жесте и закатывает глаза:
— Хвала господу, вразумил тебя, наконец! Мне он никогда не нравился, твой Хью.
— Ты ж его ни разу не видел.
— Мне было достаточно того, что он есть рядом с тобой.
— Эй, не много ли на себя берешь? Так я начну думать, что ты строишь планы…
— И правильно сделаешь, Линни, — отвечает Мэтт и легонько целует меня в уголок губ, — но, во-первых, я еще не убедил своего внутреннего критика, что дорос до романа с такой чудесной девушкой, а, во-вторых, будет свинством воспользоваться твоей слабостью себе во благо…
— То есть, в том, что я сдамся, у тебя нет ни малейших сомнений?
Мэтт вздыхает нарочито серьезно:
— Ну, конечно, Линни, кто сможет устоять под моим напором!
Ну вот, опять эта дурацкая пауза в наших шутливых перепалках, когда смотришь и тонешь в этих глазах напротив. Затем Мэтт решительно встает:
— Все, Линни, перестань будоражить мое бедное сердце такими взглядами, иначе все мои обещания полетят к чертям. Я пошел спать.
Я встаю проводить его до двери. Бессмысленный жест, если учесть, что у него в руке — ключи от моей двери, но зачем себя лишать прощального поцелуя у порога, верно? Мэтт вновь легонько целует меня и чуть позже обычного расцепляет объятия.
— Линни, будь умницей, поспи.
— Спасибо тебе! — тихо говорю я.
— Не за что. Хочешь, я с тобой в больницу поеду в следующий раз?
— Да. Завтра сможешь?
— Конечно!
Мэтт уходит, а я возвращаюсь на диван, переполненная противоречивыми эмоциями. Что мы делаем вообще? Кстати, я много раз собиралась познакомить папу с Мэттом, но все никак не могла совместить наши графики передвижений. Ну и, потом, представлять папе «друга» Мэтта, имея в наличии жениха Хью, было как-то неловко. Уж кто-кто, а отец сразу бы догадался, сколько скрытых смыслов таится за нашей с Мэттом дружбой… Мне бы это только еще понять.
Мэтт прав. Мне нужно искупаться и выспаться. Два простых действия, волшебство которых ни разу не давало осечки. Купаюсь я долго, смывая с себя пыль, усталость и боль. А вот на пути в спальню спотыкаюсь о сумку, брошенную в коридоре, и сразу вспоминаю про сейф. Нет, не смогу заснуть, не перебрав отцовские вещи! Я вытряхиваю сумку на диван, сдвигаю в сторону пачки наличных и открываю первую из трех коробок. Там — часы. Очень дорогой подарок папиного партнера, которые (часы)