Империя Эйернон. Подари мне счастье - Аля Герм

Эшреф, садовник, чьи пальцы чувствовали пульс каждого растения, мог разговаривать с розами, чьи корни помнили первые дни Империи. Его белые розы, высаженные еще прадедом Себастьяна, по ночам оживали, становясь безмолвными стражами поместья. Их лепестки шелестели предупреждениями на языке, понятном лишь ему, а самые старые кусты шептали истории прошлого, рассказывая о событиях, свидетелями которых они стали.

Ризана, самая молодая из слуг, обладала удивительным даром находить любую потерянную вещь. Ее пальцы сами тянулись к пропаже, будто между ней и искомым предметом существовала незримая связь. Ни одна брошь, ни одно письмо, ни даже случайно оброненная иголка не могли укрыться от ее магического чутья. Этот дар делал ее незаменимой в огромном поместье, где вещи имели привычку теряться среди бесчисленных комнат и коридоров.

В ту памятную ночь, когда в дом принесли новорожденную Нису, все они использовали свои дары, создавая совершенную иллюзию обыденности. Грегориан стирал следы присутствия ребенка, его тени метались по коридорам, проверяя каждую щель, каждый угол. Мерьем замедляла время на кухне, чтобы даже случайный скрип половицы не выдал тайны. Эшреф заставил розы замереть, их обычно бдительные лепестки неподвижно замерли, не шелохнувшись даже под порывами ночного ветра. Ризана проверила каждую комнату — ни одна вещь не должна была выдать необычность этого вечера.

А в глубине сада, где лунный свет струился сквозь листья древних деревьев, у Древа Исцеления, чья кора хранила шрамы от клятв многих поколений, происходило таинство. Изавель, ее лицо бледное в лунном свете, совершала древний ритуал. Лезвие бритвы блеснуло в темноте, и ее кровь, алая как первые лучи зари, упала на обнаженные корни древнего дуба. Дерево вздохнуло, его ветви зашевелились, словно пробуждаясь от долгого сна. Они нежно обвили младенца, и на запястье Нисы появилась отметина Даррэнов — переплетенные ветви с фениксом в центре, символ, который теперь навсегда свяжет ее с этим домом, с этой семьей, с этой судьбой.

В тот же миг, будто сама вселенная откликнулась на это событие, по всей Империи прокатилась волна необъяснимых явлений. В соседнем королевстве Валландар, за горами, покрытыми вечными снегами, король Волард проснулся от жгучей боли — на его груди проступил ожог в форме феникса. Его крик разбудил весь дворец, а придворные маги весь день шептались о дурных предзнаменованиях.

В Императорском дворце в покоях принца Дагорна Веленского, произошло нечто необъяснимое. Все зеркала, от огромных трюмо до маленьких ручных зеркалец, одновременно показали одно и то же изображение — горящего феникса, прежде чем вернуться к нормальному состоянию. Придворные гадали, что бы это могло означать, но лишь самые мудрые из них понимали — сама судьба указывала на роль, которую предстоит сыграть молодому принцу в грядущих событиях.

В Нижнем Эйерноне, в тайном убежище, скрытом под развалинами старого храма, проснулся древний артефакт, триста лет лежавший без движения. Кинжал Полукровок, оружие легендарного героя прошлого, внезапно вспыхнул багровым светом, заставив членов тайного Ордена Феникса в трепете пасть на колени.

А на самой границе с Валландаром, в Башне Иллюзий, где маги веками изучали искусство обмана, произошло нечто невероятное. Главная хрустальная сфера, огромный шар, в котором можно было увидеть будущее, внезапно разлетелась на тысячи осколков, хотя никто не приближался к ней ближе чем на сто шагов. Старшие маги переглянулись — такое случалось лишь перед великими переменами.

Так началась история Нисы Даррэн — полукровки, принятой в великий Дом. В мире, где даже самые незначительные события отзывались эхом во всех уголках империи, а судьба уже начала плести свои незримые нити, связывая жизни тех, кто еще не знал, насколько важную роль им предстоит сыграть в грядущей буре. Буре, что собиралась над Эйерноном медленно, но неотвратимо, как сходящиеся в смертельном танце клинки, как тучи перед великой битвой, как волны перед штормом, который изменит все.

118 лет спустя

Туман над Нижним Эйерноном висел плотной пеленой, как занавес между мирами. Он окутывал всё — покосившиеся дома с облупившейся штукатуркой, мостовую, вымощенную камнями, которые помнили ещё времена Великого Раскола, редкие фонари с потускневшими магическими кристаллами. Воздух был насыщен запахами — кисловатым душком гниющих отбросов, сладковатым ароматом дешёвых любовных зелий, которые продавали в подворотнях, и чем-то ещё... чем-то металлическим, что щекотало ноздри. Кровью.

Кайрен ступал по мостовой, его чёрные сапоги — настоящая валландарская работа, с серебряными пряжками в виде сплетённых змей — не издавали ни звука. Он знал этот район как свои пять пальцев. Здесь, в этом притоне воров и контрабандистов, он провёл свою юность, прежде чем поступить на службу к Воларду Ларише.

«Как же всё изменилось», — подумал он, окидывая взглядом знакомые переулки.

Его плащ — тяжёлый, тёмный, как сама ночь, с подкладкой из драконьей кожи — развевался за ним, словно живое существо. На груди у него висел кулон — чёрный камень в серебряной оправе, подарок самого короля. Камень, который реагировал на присутствие полукровок.

И сейчас он жужжал, едва уловимо, но этого было достаточно.

— Прятаться в этом отхожем месте? — его голос, низкий и насмешливый, разнёсся по переулку, заставляя содрогнуться даже самых отчаянных обитателей Нижнего Эйернона. — Король Волард Ларише оценил бы такое... изобретение.

В тени, за грудой пустых бочек из-под вина, Ниса затаила дыхание. Её сердце бешено колотилось, кровь стучала в висках. Она знала, кто такой Кайрен. Все знали, кто такой Кайрен. Правая рука Воларда Ларише, охотник на полукровок, человек, который не знал пощады.

И сейчас он был здесь. Из-за неё.

Она прижалась спиной к холодной кирпичной стене, чувствуя, как под кожей начинают бегать знакомые искры. Огонь. Он всегда приходил, когда она боялась, когда злилась, когда...

Дар. Проклятый, неукротимый дар, который она не могла контролировать.

Отец говорил, что однажды она научится управлять им — что огонь в её жилах сможет не только разрушать, но и исцелять, что она сможет перерождаться, как это делали древние фениксы. Но сейчас... сейчас это было лишь бремя.

— Не сейчас... — прошептала она, сжимая кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Только не сейчас.

Но её тело не слушалось. Жар разливался по венам, как раскалённая лава, заполняя каждую клеточку, каждый нерв. Её кожа начала светиться — едва заметно, но