Невольная истинная 2 - Юлия Александровна Пульс

Она принимала это, все еще слегка подрагивая от импульсов.

— Какое вкусное утро, — шепнула мне в губы, на миг отстранившись.

Проклятый браслет на моей руке засветился посланием, как ненормальный. Я зарычал и нехотя вышел из Мери. Перекатился на бок, притягивая ее к себе, уткнулся носом в ее волосы. В тишине, наполненной только нашими прерывистыми вдохами, я окончательно понял, что не хочу отпускать эту женщину никогда.

— Будешь жить в моих покоях?

— А вдруг привыкну? — с улыбкой вымолвила она.

— Я именно этого и добиваюсь, — проворковал ей на ухо.

Снова вспыхнул браслет, но мне до одури не хотелось его слушать.

— Беги, дела не ждут, — Мери показала на браслет. — Я ведь никуда не денусь.

Я улыбнулся и чмокнул ее в губы. Провел пальцем по золотому ободу.

— Селену я отправил прислуживать Вайсо по твоему приказу, — отчитался Нэйд.

— Старейшины уже час в зале ждут начала совета.

Блядь! Я и забыл, что он сегодня!

Поднявшись с постели, я подошел к шкафу и начал быстро одеваться.

— Я сейчас сниму зачарование с двери в оранжерею. Можешь тут хозяйничать. И выбери себе личную прислужницу, какая будет по душе, — говорил и застегивал пуговицы черного камзола, стоя спиной к лежащей на кровати Мери. Если сейчас повернусь и снова увижу ее голенькую, совет точно не состоится.

— Не хочу прислужницу. Мне и так хорошо.

Упрямая.

Я обернулся.

Она, будто кошечка, скрутилась на постели, прикрыв уголком простыни бедра, грудь спряталась под плечами.

— Тебя долго не будет? — промурчала Мери.

У меня пах скрутило и в глазах помутилось от возбуждения. Кончусь скоро от этой женщины.

— Это надолго, да. Если к ужину закончим, то хорошо, — подойти к ней не решился, пальцы уже сами собой начали расстегивать пуговицы камзола.

Я облизнулся и сжал руки в кулаки.

— Иди, спешишь ведь. — Приподнявшись, Мериди собрала волосы в пучок и перекинула живое золото на одно плечо, одеяло немного сползло и оголило упругую грудь. — Я буду ждать. С девочками повожусь до вечера.

Встала. Подступила ближе.

И обнаженная замерла рядом.

— Позволишь мне на конюшню с девочками пойти?

Я тяжело вздохнул, стараясь смотреть ей прямо в глаза, а не ниже.

— Мери, ты можешь делать все, что захочешь, кроме… — обвел ее ревностным взглядом, — никому не улыбайся, — произнес строго.

— Это еще почему? — удивленно и хитро одновременно.

— Потому что стражи и так головы сворачивают, когда ты мимо проходишь. Никаких милых улыбочек. У нас каждый дракон на счету, — смерил я ее суровым взглядом.

— Буду предельно серьезна, — она скрестила пальчики и вытянула руку вверх, завела мне на затылок. — Ни один дракон не пострадает, слово даю. Ладно, вру, один все-таки падет от моей улыбки. Но у него изначально не было шансов, — и показала плечико, где распустились золотые лозы стигмы. — Поцелуй и уходи. А то…

Я впился в ее губы, но углублять поцелуй побоялся. Уже готов был сорваться и послать совет в эхилову задницу. С силой оторвался от Мери и резко двинулся к выходу.

Он ушел, а я все стояла и, касаясь кончиками пальцев губ, боялась, что это ощущение наполненности вдруг исчезнет.

Никто не посмеет осудить меня в том, что я желаю истинного. У меня глаза яростью наливались, когда думала, что есть те, кто против нашей связи.

Безумие.

Пошлое. Грязное. Греховное.

Но такое необъятное, что я давно потерялась в нем. Утратила разум.

Эйла, прости, но я приму подарок Эстиер… и ни за что не пойду на уничтожение метки.

Мое тело все еще ныло после ночи, между ног было влажно от семени, а я хотела еще…

Скользнула под прохладные струи воды в купальне, смыла с себя пот и утреннюю сонливость. Жаль, что и поцелуи, и его запах.

Но все осталось под кожей: воспоминаниями, ощущениями.

Быстро привела себя в порядок, причесала волосы и среди платьев, что мне принесли слуги, выбрала сдержанное светло-малиновое с белыми лентами, что красиво подчеркивали грудь.

Сначала надела исподнее: красивый корсет и плотные трусики с кружевными вставками. Затем платье, обожаю застежки спереди и ленты, это удобно.

И туфельки на плоской подошве.

Прежде чем идти к девочкам, я зашла в замковую кухню и распорядилась найти ряд продуктов. Повара кинулись мне помогать, даже передник новый нашли, и все поглядывали на меня с интересом.

Не улыбаться не получалось. Я чувствовала себя если не счастливой, то хотя бы непривязанной за горло или не брошенной в темницу.

Хорошо что среди поваров были только женщины, единственный мужчина, Голшем, что занимался продовольствием, напоминал мне деда, что умер, когда мне было лет семь.

Когда я закончила, приказала отнести корзинку с ароматными булочками Адриану. Там хватит на весь совет. Один из стражей, что меня везде сопровождали, вызвался помочь, но стоило приблизить к нему корзинку, он шумно потянул носом и стыдливо потупил взгляд.

Я засмеялась. Они что булочек не ели никогда?

— Возвращайся поскорее. — Проследила, как моложавый парнишка, явно альен, метнулся по широкой каменной дорожке, и вернулась на кухню.

— Савилья, у нас есть чай из листа горной смородины?

— Есть, госпожа.

— Заваривай. На всех. На ребят тоже, — показала на торчащих за окном стражей.

Надеюсь им понравилась моя выпечка, потому что никто и слова не сказал, просто молча поели, запили правильно заваренным чаем и вернулись на свои места.

После чая я поузнавала, кто у Адри опытный конюх, и побежала к сестричкам.

Но на подходе к южному крылу обратила внимание на расположение сада. Здесь, среди деревьев и архитектуры, проплешиной белела поляна, чего-то не хватало. Будто то, что здесь располагалось, безжалостно срезали.

На мой вопрос, что здесь было, никто из стражей внятно не смог ответить. Мне показалось, что они что-то скрывают.

Я подняла голову. Тот самый балкон.

Жуть, даже думать страшно.

Девочек я нашла в библиотеке, они как раз занимались общеобразовательными дисциплинами. Здесь было столько мастеров и педагогов, что я даже растерялась, когда вошла.

Но малышки вели себя хорошо, внимательно слушали уроки.

Я не стала мешать, переместилась в самый дальний закуток, где прятался шикарный кабинет. Здесь можно почитать в тишине или порисовать, чем