Пламя и пепел. Обещанные - Леока Хабарова

Рейнар влез в балахон. Обшарил труп незадачливого стража, но кроме связки ключей и совершенно бесполезного ритуального кинжала ничего не нашёл. Наверное, вся сила парня заключалась в магии.

Рей оттащил бедолагу подальше, раздел и перевернул лицом вниз, после чего благополучно выскользнул из клетки и, никем не замеченный, запер замок.

Глубже натянув капюшон, Рейнар уверенно зашагал через лагерь. Никто не обращал на него внимания. Стиснутые в кулаке ключи холодили ладонь, впивались в кожу зубьями бородки. До спасительной тьмы оврага оставалось несколько десятков шагов… но за спиной раздался стон, и Рейнар обернулся.

В соседней клети лежал Вейлу, его боевой брат. Рыцарь. Паладин Алого Ордена. Его лицо превратилось в сплошную гематому. Вейлу хрипло дышал, то и дело дёргаясь, как от удара. А дальше — десятки других клеток. И в каждой — обречённые. Мужчины, женщины, дети. Люди и нелюди. Сотни глаз, полных надежды и страха…

Рей понял, что не сможет уйти. Не сможет бросить пленных на произвол судьбы. Он мог успокоить себя, что вернётся с подмогой, но не стал: к моменту возвращения большинство несчастных превратятся в одержимых яростью чудовищ, всецело подконтрольных воле Драксуса. Поэтому…

Рейнар без колебаний метнулся к ближайшей клетке. Руки дрожали, но пальцы быстро нашли нужный ключ. Щелчок. Ещё одна жизнь спасена. Затем ещё одна. Ещё…

Рей торопился, но время играло против: со стороны котлов приближались тёмные фигуры. Одна, вторая, третья… Падшим хватило мгновения, чтобы понять, что к чему.

— Хватай его!

Рейнар бросился в сторону оврага, но заклинание сбило с ног, придавило к земле невидимой гранитной плитой.

— Этот?

С него сдёрнули капюшон и ухватили за волосы, вынуждая поднять голову.

— Он самый! — от голоса Рейнара прошиб пот. Костоправ! — Наш драгоценный принц немного упрямится, а лорд Драксус такого не любит. Придётся преподать его высочеству урок. Тащите его сюда.

Рей сопротивлялся, как мог. Дёргался, бился, орал, что есть мочи. С него содрали одежду. Всю. И балахон, и нижнюю тунику. Разложили голого, вопящего на залитом кровью деревянном столе, защёлкнули кандалы на запястьях и щиколотках.

Костоправ навис над ним, удерживая тяжёлый молот, и усмехнулся.

— Благородство, — сказал он, — самая бесполезная черта для живого существа. И самая болезненная.

Он замахнулся и обрушил кувалду на голени Рейнара.

Настоящее. Глубины Угрюмых Равнин

Тропа вела вдоль озера, через поля гейзеров. Тут и там в небо взвивались столбы горячего пара, воняло серой. Носорогам на это было плевать. Ургламам тоже.

Рейнар ехал рядом с Лави. Натрог выбрал для него бывалого приземистого носорога с взглядом таким суровым, что сам магистр Алого Ордена позавидовал бы.

Гар Зулум перетряхнул закрома и поделился одеждой. Подбитая мехом белого волка дублёная куртка сидела криво, но грела отлично. Тяжёлый, латанный-перелатанный плащ защищал от пронизывающего ветра и ледяных дождей. Лави раздобыла где-то рукавицы — огромные, рассчитанные на четырёхпалую лапищу, они не давали жёстким поводьям стереть ладони в кровь.

В общем и целом — наряд выше всяких похвал. И нигде не жмёт, что важно. Оружия, правда, взять не дозволили. Но оно и понятно — оружие рабам не полагается. Поэтому Рейнар незаметно стащил с кухни нож и сунул в голенище. Авось, сгодится.

— Знаешь, всегда хотел спросить одну вещь… — начал он.

— Спрашивай, — откликнулась Лави. На третий день пути она выглядела так же бодро, как и в ночь отъезда. И, казалось, не мёрзла нисколечко.

— Ургламы они… — Рей напрягся, подбирая нужные слова. — У них вообще есть женщины?

Лави посмотрела с недоумением.

— Конечно. Как же иначе.

— А где они тогда?

— Известно где — в своих кочевьях.

— У них свои кочевья? — удивился Рейнар.

— Разумеется, — кивнула Лави. — И крепости свои. В самых укромных, безопасных и благодатных уголках тундры. Ни один Драксус туда не доберётся. А вожди кланов, если и наведываются, то исключительно с дарами. Особенно по весне.

— А что весной?

— Сезон свадеб, — изрекла Лавьен со значением. Важное, видимо, событие.

— Ясно, — хмыкнул Рейнар, живо вообразив Будгру с букетами. — Ургламы выбирают невест.

— Не совсем так, — возразила Лави. — Скорее — наоборот. Ургламовы женщины берут в мужья тех, кто одолеет их на ристалище.

Рей нахмурился.

— А дары тогда зачем?

Лавьен пожала плечами.

— Традиция. Без даров на жениха никто и не взглянет.

— Понимаю.

— Сомневаюсь.

— А дети?

— А дети живут с матерями, — пояснила Лавьен. — Мальчиков по зрелости призывают в клан отца, девочки становятся охотницами.

— У ишидари так же?

— Нет… — Лавьен вдруг резко погрустнела. — У ишидари всё иначе.

Каким-то внутренним чутьём Рей понял, что лучше не выспрашивать и решил кардинально сменить тему.

— Помнишь бой за Костяную Падь? — спросил он.

— Как забыть! — Лави сузила глаза и глянула злобно. — Люди присвоили земли, которые тысячелетиями принадлежали детям Сумрака!

— Ишидари годами разоряли приграничные селения, отравляли посевы и насылали мор… — Рей одёрнул себя, мысленно обругав: ещё политических споров им не хватало! — Но я сейчас не об этом. Скажи, ты почему меня тогда не убила? Могла же ударить магией, я видел.

— А ты мог разрубить меня мечом, — парировала Лави. — Но не стал. Почему?

Рей ненадолго задумался. На самом деле, он всегда знал ответ.

— Ты — часть моего прошлого, — сказал он. — Часть моего детства. Когда я вспоминаю те годы, я вспоминаю тебя. Нас. Наши нелепые препирательства, бессмысленную вражду… Мы были такими наивными. Беспечными. Не знали войны, не знали смерти… Зато умели мечтать. Ты и я.

— Вот только не ведали, куда приводят мечты… — тихо подхватила Лави и понурилась. Взгляд её померк.

— Да, — невесело согласился Рейнар. — Не ведали.

Молчание воцарилось на несколько долгих мгновений. Лавьен прервала его первой.

— Рейнар… я… — начала она, но не договорила: над головой свистнули стрелы, а воздух наполнился зловонной, разъедающей лёгкие магией.

— Падшие! — выпалил Рей, натягивая поводья.

Одновременно в голове отряда заголосил Будгра:

— Засада! — проорал он. — К оружию!

Ургламы обнажили клинки. Рейнар ловко выпрыгнул из седла и помог Лави слезть с Пушистика.

— Не геройствуй! — бросила Лавьен, отвязывая посох. — У тебя нет никакого о…