Изгнанная в стужу. Попаданка начнёт с нуля - Анна Кривенко

В комнате шелестели шёлковые юбки, звенел фарфор на чайном столике, а коробка с мелкими изделиями переходила из рук в руки. Одна из дам осторожно провела пальцами по узору перчатки, словно проверяя мягкость вязки, другая тут же примерила пару и с явным удовольствием вытянула руку, рассматривая пальцы.

Мы с Марьей постарались на славу. Работали день и ночь, не покладая рук, потому что закончить такое количество изделий всего за месяц было практически фантастикой. Но мы это сделали. На всех, конечно, не хватит, но реклама получилась отличная.

Софья Андреевна неустанно восхваляла мои работы и наблюдала за происходящим с довольной улыбкой, словно заранее знала, какой переполох вызовут мои вещи.

Всем окружающим было объявлено, что мастерицей являюсь я. Марья называлась моей помощницей.

Честно говоря, бо́льшая часть присутствующих женщин смотрели на меня свысока. Ещё бы. Во-первых, весть о том, что я ушла от мужа, разведясь с ним, уже облетела всё княжество. Не то чтобы Трофим Петрович был слишком знаменит, но, как всегда, кумушки обожали перемывать кости аристократам, и громкий развод стал темой номер один во всей столице. Я вообще удивлялась, что весть об этом просочилась так поздно.

Во-вторых, теперь в глазах всех этих женщин я была обычной прислужницей, которая вяжет за деньги. Аристократки таким однозначно не занимаются. И хотя происхождение Катерины Павловны было достаточно достойным в их глазах, человеческое достоинство я будто бы потеряла, выбрав такой способ заработка.

Однако я смирилась. На самом деле подобное отношение не очень-то меня трогало. Главное — идти вперёд.

К тому же после разглядывания наших с Марьей изделий глаза женщин загорелись алчным блеском. Всем захотелось иметь что-то подобное. Очень понравились перчатки. Одна из юных барышень, примерив перчатку, бросила быстрый взгляд на мать, явно намекая, что такую вещь непременно нужно купить.

К так называемой косметичке отношение сперва было прохладное и настороженное, но я на глазах у всех открыла её и показала лежащую внутри маленькую расческу, зеркало, крошечную коробочку с рисовой пудрой, баночку с помадой для губ на основе воска, небольшой флакончик духов и крохотный мешочек с ароматными травами.

Послышались восторженные возгласы. Кажется, дамы поняли предназначение подобного предмета. Многим эта идея понравилась.

— Ах, посмотрите-ка, — произнесла одна пожилая дама, осторожно заглядывая внутрь. — Как удобно! Всё сразу под рукой.

— Это ведь похоже на несессер, — задумчиво сказала другая. — У меня супруг такой в дорогу берёт, только там бритвенные принадлежности.

— Верно, верно, — подхватила третья. — Но здесь исполнение куда изящнее. Для дамы самое то.

— И гораздо красивее, — добавила молоденькая барышня, разглядывая узор вязки. — Мне очень нравится.

Дамы зашумели ещё громче, обсуждая новинку и передавая её из рук в руки. Кажется, эта вещица заинтересовала их даже больше, чем я ожидала.

В итоге было распродано абсолютно всё, а я обзавелась почти дюжиной новых заказов. Это не могло не радовать.

Когда дамы наконец удалились, Софья Андреевна с восторгом в глазах обратилась ко мне. Её тонкие пальцы всё ещё сжимали кружевной платочек, а на лице играла живая, почти девичья улыбка, так не вязавшаяся с её почтенным возрастом.

Изящная, седовласая, с аккуратно уложенными локонами и тонкой сеточкой морщин вокруг глаз, она сейчас выглядела удивительно оживлённой.

— Дорогая, ты произвела фурор! Но мы не должны останавливаться на достигнутом. Я считаю, что ждать больше не стоит. Нужно набирать группу вязальщиц, чтобы ты обучила их. Представляешь, сколько изделий мы сможем делать, имея десяток помощниц?

Она на мгновение задумалась, глядя куда-то в сторону, будто уже видела перед собой целую мастерскую, полную работающих девушек.

— Ах, сколько можно будет придумать… шали, перчатки, сумочки, воротники… — тихо добавила она, словно разговаривая сама с собой.

Я хоть и разделяла её ажиотаж, но понимала, что обучение — это уже совершенно другой уровень. Если я начну обучать других, то вряд ли смогу сама вязать достаточно много, а нам очень нужны деньги прямо сейчас.

Заметив некоторые сомнения с моей стороны, Софья Андреевна очнулась от своих мечтаний и произнесла:

— Дорогая, тебя что-то беспокоит?

Я не стала юлить и сказала, как есть.

Она всплеснула руками.

— Ах, какая малость! Не волнуйся. Я буду платить тебе независимо от того, сколько ты свяжешь. Если возьмёшься за обучение, я буду платить тебе как учителю!

— Но где мы сможем расположиться? Десять человек — это очень много, — вставила Марья, как будто именно это волновало её больше всего.

Софья Андреевна задумалась.

— Это, конечно, вопрос непростой. К сожалению, в этом доме я разместить никого не могу. Репутация, знаете ли, дело серьёзное. Меня поднимут на смех. Нам нужно что-то, что воспримется обществом как можно более благосклонно.

Она немного помолчала, потом вдруг оживилась.

— А что, если мы присоединимся к мануфактуре? У нас в городе есть один владелец, который сдает помещения под мастерские в старом Гостином дворе — небольшие светлые помещения, которые арендуют портные, вышивальщицы и прочие мастера. Там стоят длинные столы, лавки, хорошие окна. Мы могли бы снять один из таких залов. Мне приходилось бывать там однажды еще с супругом. Да и… конкурент будет под рукой.

Я напряглась. Какой ещё конкурент? Не хотелось бы соприкасаться с кем-то ещё в этом вопросе, но, как бизнес-леди, в данном случае я должна быть готова на любое противостояние, хотя конкуренты могут рассматривать работу моих учениц, подслушивать уроки…

Ну да ладно. Двигаться вперёд необходимо.

Я отбросила всякий страх и согласилась.

Мы договорились, что ровно через неделю, когда я немножечко отдохну, а Софья Андреевна соберёт желающих научиться вязанию, мы встретимся возле здания Гостиного двора и проведем пробный урок.

Я нуждалась в отдыхе.

Беременность становилась всё заметнее. Платья у меня были довольно широкими, и живот благодаря этому был почти незаметен, но, если встать определённым образом, он всё-таки уже просматривался.

Ребёнок активно пинался.

Я думала о том, как назову его.

Если родится мальчик — это будет Паша. Павел, в честь моего отца. А если девочка, то пусть будет Анечка.

Я уже предвкушала, как встречу его в этом мире. И хотя будет очень непросто с ребёнком на руках, но я верила, что мой подъём, начавшийся в недавнем прошлом и так стремительно длящийся до сих пор, не остановится.

Как хорошо, что удача и благословение с неба на моей стороне!

* * *

Афанасий привёз меня и Марью к зданию Гостиного двора ранним утром.