Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

Я совершаю роковую ошибку и поднимаю лицо. Первые глаза, с которыми я встречаюсь — голубые глаза Гермеса, точь-в-точь как у Афри. Это разрушительная цепная реакция, потому что следом я проваливаюсь в серые глаза Хайдеса и вижу его лицо, изуродованное шрамом. Затем очередь Афины, которая смотрит на меня с несвойственной ей нежностью. И наконец — Хейвен. Моя Артемида, луна моей жизни. Единственная подруга, которая у меня когда-либо была.

Я хотел бы поверить их словам, но не могу. И я предпочитаю, чтобы они узнали мою версию, а не ту, краткую и сухую, что внутри «Пандоры».

Та фраза не отдает мне должного. Та фраза не объясняет, что за этим стоит, что я пережил.

Они мои братья, они не осудят. Они мои братья, они не испытают того отвращения к себе, которое испытываю я. Они мои братья, я могу им доверять.

Я делаю глубокий вдох и решаю изложить им свою версию событий.

Глава 14. ОДИН САНТИМЕТР

В представлении классического искусства Аполлон всегда предстает юным, безбородым, с идеально пропорциональным, мускулистым и гармоничным телом, а также с длинными волнистыми волосами.

Аполлон

— Отец часто брал меня на деловые встречи с влиятельными мужчинами и женщинами, — начинаю я. — Вы ведь знаете, как он говорил? «Чтобы закрепить союзы и подписать соглашения, необходимо обхаживать партнера, предложить ему прекрасный ужин и уютное место, где он почувствует себя важным». Я часто был там, с ним.

Хейвен собирается что-то сказать, возможно, хочет меня остановить. Я делаю ей знак подождать.

— Многие пары, бывшие его гостями, были связаны узами брака лишь юридически, они не собирались соблюдать эти обязательства. По этой причине я часто был вынужден развлекать женщин, ложась с ними в постель. Или позволяя им делать со мной всё, что они пожелают.

Произносить это вслух кажется даже более болезненным, чем делать это тогда.

Воцаряется неестественная тишина — тишина, от которой мне становится неловко, и я почти жалею, что рассказал.

— Брат… — Хайдес хватает ртом воздух.

— Мужьям нравилось видеть их такими довольными, это делало их более склонными к сделкам с Кроносом. Должно быть, я был чертовски хорош в постели, — пытаюсь я пошутить, но голос срывается.

— Наш отец заставлял тебя заниматься проституцией? — шепчет Афина, не веря своим ушам.

Это звучит как пощечина, хотя, по сути, это самое точное определение. — Только с восемнадцати лет, по очевидным причинам.

Выражения их лиц меняются. Отвращение сменяется недоумением.

— Я делал это по своей воле, — поясняю я. — Всё началось одним июльским вечером, когда он позвал меня во время ужина с парой из России. Он должен был сказать мне что-то, чего я сейчас даже не помню. Я сразу заметил, что обстановка довольно напряженная. Возможно, встреча шла не так, как надеялся наш отец. Но тут подвернулось решение. Трудно было не заметить, как эта женщина на меня смотрела. Кронос лишь подал мне знак. Я сел за стол рядом с ней и позволил налить себе немного шампанского, которое они пили. Она не сводила с меня глаз и время от времени шептала какие-то словечки. Потом начала гладить мои волосы, рука спустилась на бедро. Муж ничего не сказал. И когда Кронос понял, что я хочу уйти, он издал такой кашель, что я похолодел на месте. Спустя бесконечный час женщина встала, и муж дал свое одобрение. Мы уединились в соседней комнате, одни. Она толкнула меня на кровать и получила то, что хотела.

— Проклятый ублюдок, — выплевывает Хайдес, сжимая кулаки. — Я ничего не знал об этом дерьме. Ничего.

— Когда они ушли, Кронос нашел меня на коленях на полу — меня рвало. Он наблюдал за мной, пока я не закончил, а потом сказал: «Приди в себя, завтра у меня еще одна встреча, и ты пойдешь со мной».

Трудно объяснить, почему мне так стыдно за этот секрет. Стыд — чувство особенное и совершенно иррациональное. С ним очень трудно жить, а понять его еще сложнее.

То, что я спал с таким количеством незнакомок, позволял им делать с собой всё, что им вздумается, превратился в куклу в их руках — всё это заставляло меня чувствовать себя менее сильным, менее независимым. Слабым и хрупким, даже грязным; из-за этого я проводил ночи, содрогаясь от рвоты и отмываясь дезинфицирующим средством. Это привело меня к мысли, что секс никогда не будет для меня чем-то приятным.

Единственным человеком, с которым я встречался после того периода, была Вайолет. Или Минта, в общем, но ей я никогда ничего не рассказывал. С Хейвен всё было гораздо невиннее, скорее на ментальном уровне, чем на физическом, хотя я всегда считал её привлекательной.

Мне не хватает близости с кем-то. Мне не хватает возможности проживать секс спокойно, заниматься им, когда я того хочу и с кем хочу. Без обязательств и принуждения.

— Я ненавидел каждую секунду, проведенную там, — заключаю я. — Ненавидел липкие руки этих женщин, которым всегда было не меньше пятидесяти. Ненавидел их стоны, ненавидел их поцелуи и их парфюм — настолько резкий, что начинала болеть голова.

Порыв ветра ерошит мои волосы. Мне хочется, чтобы Лав была здесь со своей дурацкой резинкой и снова завязала их в хвост.

— Я никогда не сопротивлялся. Никогда не отказывался. И бровью не вел. Я до смерти боялся Кроноса и его угроз. Когда я попытался пожаловаться, он ответил, что я могу отступить, но тогда он заставит Афродиту заменить меня.

Я не мог этого допустить. Только не с ней — её и так заставляли участвовать в тех жутких играх в закрытом зале её клуба.

«Аполлон, я считаю тебя самым умным из моих сыновей. Но ты еще и самый красивый, с твоими тонкими чертами лица и твоим сильным, внушительным телом. Ты привлекаешь внимание, даже когда молчишь. Разве это тебе не льстит? Люди желают тебя. Считай это комплиментом».

Меня тошнит от одних воспоминаний об этих словах, а когда я пересказываю их братьям, я почти сгибаюсь пополам.

В воздухе замирает всхлип. И я знаю, кому он принадлежит, даже не глядя. Хейвен прячет лицо, прижимая ладонь ко рту, чтобы заглушить звуки неконтролируемого плача.

Хайдес, однако, не идет к ней. Мне хочется подтолкнуть его, заставить пойти утешить любовь всей его жизни, но я не успеваю. Брат опережает меня, сокращает дистанцию и крепко обнимает.

— Иди к Хейвен, — командую я.

— Ты сейчас больше нуждаешься во мне.

— Всё в прошлом, всё закончилось. Мне больше не нужна помощь, — уверяю я