На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Но, — продолжил он с театральным сожалением, — Тело у тебя сейчас мужское. А это всё портит. Резать тебя ради эстетики неинтересно. Пугать — уже лучше. Использовать — ещё лучше.

Использовать. Меня начало трясти от предположения, как и именно он хочет меня использовать, да так сильно, что я не сразу услышала следующие слова.

— Я сделаю из тебя куклу, — сказал он буднично, как будто обсуждал погоду. — Говорящую ровно то, что мне нужно. А потом посмотрю, как остальные будут захлёбываться, не понимая, когда именно всё пошло не так. И империи Огненного наконец придет конец

Он резко расхохотался, откинув голову назад, от чего его волосы слегка вспыхнули пламенем. У меня вырвался всхлип. Он вдруг резко подался вперёд. Я дёрнулась так, что ударилась затылком о стену.

И он… просто замер по ту сторону решётки, но совсем близко. А потом очень медленно, очень явно оскалился.

Не улыбнулся. Именно оскалился. И меня накрыло. Тело будто перестало быть моим. Всё онемело. Сердце заколотилось так быстро, что я перестала понимать, дышу вообще или нет. Перед глазами поплыло. Воздух стал густым, как смола.

Он тихо выдохнул. С наслаждением.

— Вот. Именно так. — Голос его стал почти бархатным. — Замри. Умница. Когда вы цепенеете, в вас входить легче.

Артефакт в его пальцах тускло вспыхнул. И я почувствовала боль, как трещит черепная коробка. Как будто кто-то холодный, липкий и совершенно чужой провёл пальцами изнутри по моим мыслям. Скользнул по памяти. По страху. По чему-то очень личному, куда даже я сама старалась лишний раз не смотреть.

Я дёрнулась, но не смогла вырваться. Потому что вырываться было неоткуда. Это было уже внутри головы.

— Нет… нет… нет… — зашептала я.

Он прикрыл глаза, прислушиваясь, как музыкант к знакомой мелодии.

— Да, — выдохнул он. — Так и будет.

Потом отстранился, просто взял и отступил, будто ничего особенного не случилось. А я осталась сидеть, не в силах даже сразу вдохнуть нормально.

— Через два дня вернётся моя жена, — сказал он, снова начиная медленно кружить вдоль клетки, — Я тебя отпущу.

Я не сразу поняла услышанное. Жена?

— Правда, не насовсем, — тут же добавил он. — Я же не идиот. Но мне будет очень любопытно посмотреть, как кузина встретит кузена. И как быстро поймёт, что внутри уже не тот, кого она ждала. А затем ты станешь моим оружием. Император вряд ли будет ожидать ножа в спину от... друга

И снова безумно расхохотался

— Да, — сказал он почти радостно. — Мне тоже нравится эта часть плана.

Я сглотнула с трудом.

— Вы… псих…

Он замер. И на секунду я подумала, что сейчас он сорвётся. Но вместо этого он очень тихо рассмеялся.

— Возможно. — Он склонил голову. — Но это не отменяет того, что ты моя.

Меня будто ошпарило, а он развернулся и ушел прочь, весело что-то насвистывая. Я сползла ниже по стене, подтянула колени к груди и вцепилась в них так, будто это могло удержать меня от распада на части.

Мне было двадцать.

Двадцать.

Я должна была жить нормальную жизнь. Ругаться с мамой. Влюбляться не в тех. Пить кофе на бегу. Опаздывать. Работать. Спать. Дышать.

А вместо этого сидела в подземелье в чужом теле и пыталась не сойти с ума от мысли, что безумный псих решил превратить меня в ходячую куклу. С его уходом факелы на стенах начали гаснуть.

Я некрасиво расплакалась, так как не знала что хуже. Быть чьей-то куклой или мертвым телом.

— Мма-мааа...— мои жалкие всхлипы поглотила темнота.

Аширо впервые увидела сэйру советника в храме.

И если бы её спросили позже, чего она ожидала, ответа у неё всё равно не нашлось бы. Наверное, кого-то более величественного. Женщину, рядом с которой саш Маарц не выглядел бы так, будто в любую секунду готов перегрызть горло самой судьбе.

Но та, кого воронка выплюнула на каменные плиты храма, меньше всего походила на сэйру одного из самых опасных змайсов Элтаэ.

Растрёпанная. Бледная. В одежде непонятного кроя. С глазами, в которых сначала плеснулся чистый ужас. Затем добрая доля возмущения. В этой женщине всё было порывом. Испугалась — и тут же разозлилась. Пошатнулась — и уже пытается стоять сама. Не понимает, что происходит — но взглядом уже ищет виноватых.

Таких не ведут. Таких, в лучшем случае, успевают перехватывать за локоть до того, как они сами влетят в очередную катастрофу. И, кажется, саш Маарц именно этим и занимался всё время, пока она была его сэйрой.

Это все успела отметить эльфийка когда они пришли в кабинет советника. И всё же в груди Аширо не было той паники, которую она ожидала почувствовать. Потому что час назад, ещё до этого кошмара в храме, она своими глазами видела другое.

Волосы саша Маарца начали расти при виде неё, а не человечки.

Советник тогда смотрел на неё так, будто сам хотел отрицать очевидное, но тело уже выдавало правду. Внутренний змей змайса тянулся. Приманивал. Менял облик самца, делая его привлекательнее для той, кого выбрал.

По законам их расы это было невозможно подделать простым зельем или удачной ложью. Волосы не росли от вежливости или случайной симпатии. Значит, зверь советника действительно положил на неё глаз.

И Аширо успела этому обрадоваться. Если саш Маарц хотя бы на уровне инстинктов считает её своей, значит, им можно попытаться закрыться от мужа. Она искала подтверждение и получила его. Но затем появилась эта человечка.

И саш Маарц едва не разорвал её на части. Не женщину, которая пыталась украсть Сердце Пламени и обмануть его зверя. А ту, над которой, судя по всему, когда-то трясся. И, ради которой едва не сошёл с ума. Это должно было окончательно запутать всё. И запутало.

Аширо смотрела на Вику, а думала только об одном: у неё осталось два дня. Два дня до того, как муж решит, что она не возвращается. И чтобы привести к нему советника и Кровавого Змайса. Нужно было извернуться, не объяснить прямо, но заманить. А еще лучше — убедить так, чтобы они сами решили туда идти.

А это означало одно: придётся использовать всё, что у неё есть. Интерес зверя советника, возвращение его возлюбленной. Даже тот факт, что сейчас в кабинете все смотрели не