Разрушение - Наталия Джастер

Испарина выступила на лбу Бриар, прямо у линии роста волос. Ее руки соскользнули со щек, и чем больше она расслаблялась, тем сильнее наши выходки осветляли ее радужки: из стальных они превращались в серебристые.

Она ткнула пальцем мне в живот. — Ты меня погубишь.

Словно хитрый дьявол, я закинул руку за голову. — Считай это расплатой. Ты сделала это со мной первой.

Ее лицо вспыхнуло. Но затем она застонала, уткнулась лбом в мои ключицы и пробормотала мне в кожу: — И как я посмотрю ей в глаза сегодня вечером?

Я заговорил в волосы принцессы. — Не бойся. Твоя мать видела, как я выгляжу. Она поймет.

С порозовевшим лицом Бриар резко отстранилась и шлепнула меня по руке. — Ты самый тщеславный человек на континенте.

— Это привычка, не говоря уже о факте жизни. Хочешь, чтобы я остановился?

Она посерьезнела, и ее слова полились, как нектар — терпкие, густые и аппетитные. — Никогда, — подчеркнула она. — Никогда не останавливайся.

— Превосходно, — прохрипел я за секунду до того, как мой рот захватил ее.

Я рывком втянул эту Королевскую особу в поцелуй, жесткий и глубокий, полный решимости заставить ее почувствовать движение моего языка вплоть до складочки между ее бедер. Со стоном Бриар прильнула губами к моим и открылась мне, как послушная правительница. Линия ее губ раздвинулась под напором моего языка, который проскользнул внутрь. Я промурлыкал и опустил руки на ее задницу. Прижав ее к себе, я склонил голову и прижался к принцессе, исследуя ее жар медленными, ловкими движениями.

Ее грудь затрепетала. В ложбинке ее ног влажные волоски задели основание моего члена. Ее руки скользнули по моему торсу, а талия выгнулась навстречу моему телу.

Я представил себе веснушки, рассыпанные по ее коже. Маленькую родинку, спрятанную под ее предплечьем. Будь я проклят, я мог бы часами наслаждаться каждым сантиметром ее кожи и все равно покинуть этот балкон изголодавшимся.

Она терлась своим ртом о мой, и ее пальцы обхватили мою челюсть. Я едва успел как следует всосать этот сладкий язык, но от этого невинного контакта жар бросился к моей мошонке.

Застонав, я с трудом оторвал губы. Блядь, эта женщина опьяняла меня до такой степени, что я едва ворочал языком. — А теперь. Что это за чушь я слышу о том, что ты будешь одеваться сама?

Ее мать намекнула, что Бриар не понадобится помощь, чтобы собраться. Особенно со мной в комнате.

И все же… — Никакой служанки? Никакой свиты фрейлин?

Бриар моргнула, запыхавшись от прерванного поцелуя. — О, — выдохнула она, затем отмахнулась. — У нас в Осени совсем другие обычаи. Королевская семья не держит свиту из дам. Нам требуется только одна.

— Так вот почему в Весне я никогда не видел тебя в окружении кого-либо, кроме стражников. Вот только этой единственной леди, о которой ты говоришь, не было.

— Она заболела и не смогла поехать. В знак гостеприимства дамы королевы Фатимы были предоставлены в мое распоряжение, но…

— Могу догадаться, как ты к этому отнеслась.

Выражение лица Бриар поникло, а взгляд стал отстраненным. Я согнул палец под ее подбородком и поднял ее лицо к своему. — Это нормально — скучать по ним.

Она сглотнула. — Я не думала, что буду, но они стали моими друзьями. Моя леди здесь — похоже, она влюбилась в сиделку, которую мы наняли, чтобы ухаживать за ней. Семья не одобряет, поэтому они сбежали вместе; я получила сообщение, как только приехала. В любом случае, мы отлично ладили, но это было не то же самое, что с Каденс, Пози и Вейл. Я скучаю по ним. Я так скучаю по Элиоту. И я…

Ее слова надломились, хрупкие, как веточка. Мой большой палец погладил ее подбородок, пока в моей голове зарождались определенные идеи.

Разочарование не шло этой женщине. Мы этого не допустим.

— Я так понимаю, ты какое-то время будешь без фрейлины, — сказал я.

Она кивнула. — Я найду другую, но на это нужно время.

— Хм. — Я постучал по веснушчатому носу Бриар. — А пока кто же будет тебя одевать?

Осознание стянуло ее черты. — Поэт, — произнесла она, растягивая имя, словно предупреждение.

— Ты обратилась к нужному шуту. Полчаса, да? Этого не хватит для принцессы, которой суждено ошеломить весь зал.

— В этом нет необходимости. Я вполне способна одеться сама.

— Естественно, — отмахнулся я, отпуская ее задницу и пятясь назад. — Идем со мной.

Обнаженный, я повернулся. Подняв руку, я щелкнул пальцами и взял ее руку своей свободной рукой. Бриар замолчала, пока я вел ее в покои, где пламя заливало деревянные панели оранжевым градиентом.

Поистине, это было впечатляющее пространство. Простое, но элегантное. Располагающее к раздумьям, но уютное. Коричневые, зеленые и кремовые тона подходили моей колючке, так же как сундуки, серванты, встроенные книжные шкафы и чердак, на котором, судя по всему, располагался письменный стол.

Стены несли на себе ее аромат — терпких яблок и свежего пергамента. И мне особенно понравилась кровать, достаточно просторная, чтобы раскинуть Бриар на матрасе под самыми разными углами.

Игнорируя искушение, я повел ее к гардеробной. По пути мое эго отметило, что внимание наследницы приковано к моей голой заднице. Подтянутая форма. Ямочки, которыми она так любила любоваться. То, как все напрягалось при ходьбе, в дополнение к тому, когда я трахал ее. Тяжесть взгляда Бриар колебалась между моими достоинствами и направлением, в котором они нас вели.

Мои губы искривились. Я мог бы замедлить шаг и продлить ее оценку. Однако любопытство ускоряло мои шаги, даже больше, чем когда я исследовал размеры своих собственных покоев. Хотя я вряд ли ожидал найти такие же безделушки для удовольствия, какие хранил среди своей одежды — все это я привез с собой, — все прятали секреты в своих шкафах. Год распутства при моем дворе научил меня этому.

Какие соблазны я найду в хранилище принцессы?

Выйдя из спальни, мы прошли по короткому коридору, где пара дверей была приоткрыта. Мне не нужно было, чтобы Бриар указывала путь. Мое шестое чувство законодателя моды подсказывало, где искать магию.

Молчание принцессы сгустилось, когда мы вошли в недра ее гардеробной, где в центре висела люстра, увитая листьями. Свечи, должно быть, были отлиты из зимнего воска, который, как известно, горел днями, прежде чем расплавиться до основания. Он также давал более теплый и яркий свет, чем большинство свечей, и все это без