Избранная - Василиса Мельницкая

— Подпространственный карман, привязанный к тебе, создан, — сказал Разумовский. — Сможешь его почувствовать?

— Я его вижу, — усмехнулась я.

Я все еще не только слышала, но и видела мир. И стала лучше понимать связь эсперов и ведьм. Боги словно поделили между мужчинами и женщинами великую силу. Спорю на что угодно, это сделано для того, чтобы их объединить. А они, наоборот, обособились друг от друга.

Я убрала нагината в карман.

— Спасибо, Сергей Львович. И за оружие, и за урок.

— Он еще не закончен, — напомнил Разумовский. — Присаживайся.

В комнате не наблюдалось никакой мебели, и я села на пол. Он устроился напротив меня.

— Пробей мою ментальную защиту, — велел он.

— Зачем? — нахмурилась я. — Это же…

— По-твоему, я побегу на тебя заявлять? Яра, не глупи. Действуй.

Я скептически на него посмотрела. Тут ведьмовские знания не помогут, только сила эспера.

— Хотите размером померяться? Ну, ладно…

А ведь он учил. Никаких «разведок», никакого «прощупывания». Предельная концентрация, мощный удар. Как укол, в одно место. И его нужно знать заранее.

Слабое место князя Разумовского… Его дочь?

Но это как-то неспортивно. И я еще не видела ее фотографию, мыслеобраз не получится.

Или…

Алевтина Генриховна показывала мне фотографии дочери. И Разумовский, наверняка, их видел. Есть ли у него любимое изображение матери?

Пока я лепила мыслеобраз, спрятавшись за блоком, Разумовский наблюдал за мной с интересом. Гадает, помню ли я его уроки? Готовит ответный удар?

В последний момент я передумала посылать мыслеобраз, преобразовала его в иллюзию. В комнате появилась Ева в легком летнем платье, с распущенными волосами. Она прижала руки к груди, по лицу потекли слезы.

— Сережа… — выдохнула она. — Сережа, ты…

Я не стала ждать окончания фразы, ударила ментальной силой, целясь в эмоциональный слой. Его пробить проще, если в момент удара эспер испытывает истинную эмоцию. Как минимум, Разумовского должно удивить мое решение.

Попала!

Я продавила блок, что появился мгновенно. Он не успел сформироваться, не хватило доли секунды. И последний штрих — приказ, что Разумовский должен выполнить.

«Встать!»

Самое простое. Он же учил, что сложносочиненные приказы чаще бьют мимо цели. Пока сформулируешь, опытный эспер успевает выкинуть противника из своей головы.

Разумовский встал. Почти. Поднялся на ноги — и тут же шлепнулся обратно.

— Вы же не подыграли? — спросила я.

Судя по его ошарашенному виду — нет.

— Черт, Яра! Ведь в другой раз не получится.

— Будет другой раз? — уточнила я.

Знакомый свирепый взгляд был мне ответом.

— Ничего, придумаю что-нибудь, — сказала я. — Еще задания будут?

— Повторить, — велел он.

Я схитрила. «Что-нибудь» придумалось, но использовать это я не стала, приберегла на «другой раз». Так что дальнейшее превратилось в практикум «Достань Разумовского». Я честно давила ментальной силой, напролом, без выдумки.

Тогда Разумовский усложнил задачу. Он не только защищался, но и меня продавливал. К слову, безуспешно. У меня сложилось впечатление, что ментальная сила у нас примерно одинаковая.

В покои Разумовского мы вернулись ранним утром. Он — довольный, я — выжатая, как лимон.

— Иди спать, еще есть время, — сказал он.

— А вы, в принципе, не спите? — спросила я, заметив, что он направился в кабинет. — Я могу вернуться к себе.

— Можешь, — согласился он. — Я предпочел бы, чтобы ты осталась тут. Кстати, Яра. Брак будет фиктивным, но только для нас с тобой. Остальные должны быть уверены в обратном. Отдыхай.

Он удалился, а я какое-то время смотрела на закрытую дверь… с открытым ртом. Смысл предупреждения не нуждался в расшифровке. Нам придется доказывать факт близости. Скорее всего, ментально. А еще «остальные» — это и Сава тоже.

Надеюсь, результатом будет победа над злом. Иначе не стоило и пытаться играть по чужим правилам.

Я предпочла бы не встречаться ни с кем из друзей, но мне требовалась помощь. Разумовский однозначно дал понять, что с территории императорской дачи меня не выпустят, и все мои звонки под контролем. А Карамельку с запиской могли перехватить. То есть, отправить ее к Александру Ивановичу — не проблема, но его ответ мог попасть в чужие руки. Карамелька возвращалась ко мне, а я теперь редко бывала одна.

Первым мне на глаза попался Венечка. Полагаю, он меня искал, причем со вчерашнего дня. Потому что столкнулись мы с ним рядом с покоями Разумовского, и Веня не скрывал радости и облегчения. Правда, это не помешало ему тут же на меня наброситься.

— Морозова, совесть есть⁈ — воскликнул он. — Хоть бы предупредила!

— Кто б меня саму предупредил, — фыркнула я.

— Ты уже не Морозова? — нахмурился он.

Венечка, как обычно, не в бровь, а в глаз. Вот почему я не хотела ни с кем встречаться! Врать друзьям стыдно, а говорить правду нельзя. Разве что… очень дозировано.

— Морозова, — ответила я. — Но ты угадал.

Венечка побледнел.

— Так слухи не врут? Князь женится? Женился… Тьфу! Я запутался. Скажи толком!

— Толком не могу. — Я взяла его под руку. — Отведи куда-нибудь. Поговорить надо. Знаешь, где Матвей?

— В карауле.

— Мишка?

— У него дежурство.

— Глафира?

— А я не подойду? — рассердился Венечка. — У ее величества твоя Глафира.

— Чего ты злишься? — удивилась я. — Мне вы все нужны. Есть вопрос и просьба. Придется тебе отдуваться одному.

— Я не злюсь. Я нервничаю. Яра, куда ты еще вляпалась? Был же приказ. Ты же сама меня отговаривала!

Разговаривали мы на ходу. Я еще плохо ориентировалась и в помещении, и на территории, поэтому не понимала, куда Венечка меня ведет. Мы быстро свернули на боковую лестницу, спустились, миновали узкий коридор и очутились в гараже. Венечка кивнул механику, видимо, знакомому, и вывел меня наружу через малоприметную дверь.

— Здесь нас не услышат, — сказал Венечка. — Прогуляемся?

— Но при необходимости быстро найдут, — вздохнула я. — Достаточно Тоби по следу пустить.

— Ревнивый муж? — съехидничал он.

— Во-первых, я тебе ничего не говорила.

— Само собой. А что, это секрет?

— Это просьба. Пусть все идет своим чередом.

— Ну да, ну да… — скептически произнес Венечка. — А, во-вторых?

— Есть ли какое-нибудь средство… заклинание или амулет… что угодно, отпугивающее живчиков? Даже не отпугивающее, а как бы… Они тебя не видят и не чуют, вот. Скорее всего, что-то из запрещенного колдовства.

— Где ты такое слышала? — удивился он.

— Видела, — сказала я.

— Быть не может…

— Значит, не знаешь, — заключила я. — Спросишь у наших? Очень надо.

— Это, я так понимаю, вопрос. А просьба?

— Просьбу надо передать Тимофею Ивановичу. Лучше через Мишку. Старших не тревожь. Если Тимофей