Ожерелье из клыков - Mya Fox
— Что за девка, — прошептал он.
И пошел за ними.
Внизу, у подножия горы, их ждал Том.
Мальчишка сидел на камне, сжимая в руках лук, и смотрел на тропу. Когда он увидел носилки, побелел, вскочил, но Мирра покачала головой.
— Живой, — сказала она. — Поможешь нести.
Том кивнул, сглотнул, подхватил край носилок. Руки его дрожали, но он держал крепко.
Они шли молча. Только ветер свистел в ущелье, да камни осыпались под ногами. Мирра шла рядом с Кайреном, сжимая его руку, и считала шаги. Один, два, три... Дорога к жизни была длинной. Но она знала — они дойдут.
Когда поселок показался внизу, когда из домов выбежали люди, когда Элира, крестясь, бросилась к носилкам, Мирра наконец выдохнула.
Она отпустила руку Кайрена только когда бабушка, отстранив всех, склонилась над ним с отваром.
— Вытащишь? — спросила Мирра, и голос ее дрогнул впервые за все это время.
Элира подняла голову. Посмотрела на внучку — на ее лицо, перепачканное кровью, на руки, которые она не разжимала всю дорогу, на глаза, в которых плескалась такая сила, что старая травница невольно улыбнулась.
— Вытащу, — сказала она. — Куда он денется.
Мирра рухнула на лавку, и только тогда поняла, что силы кончились. Что ноги не держат, что руки трясутся, что в голове — пустота.
А где-то за стеной, в доме Элиры, бабушка колдовала над Кайреном, шептала заговоры, заваривала травы. И жизнь, медленно, капля за каплей, возвращалась в его тело.
Они выжили.
Все выжили.
И это было главное.
9 глава
Месяц прошел с тех пор, как они вернулись из гор.
Вересковый Лог за это время преобразился. Там, где раньше стояли руины, теперь выстроились новые дома — рубленые, ладные, с резными наличниками. У большого дома Лианы и Кэйлема появилось широкое крыльцо, где теперь любили собираться по вечерам. У ручья достроили баню — с тех пор как эльфийки взялись за дело, никто не хотел мыться в реке. Даже Гром, который поначалу ворчал, что «зеленому и так хорошо», теперь ходил в баню каждую неделю.
— Привыкаешь к цивилизации, — хмыкнул как-то Кэйлем, глядя, как орк выходит из бани распаренный, красный и довольный.
— Не привыкаю, — буркнул Гром. — Просто... не хочу обижать хозяек.
Айлин, стоявшая рядом, улыбнулась и ничего не сказала. Но все видели, как она сжала его руку.
Оставшиеся в живых наемники ушли сразу после гибели Клыка. Утром, когда туман еще стелился над каменоломней, они собрали своих раненых, погрузили на лошадей и ушли по старому тракту на юг. Без главаря, без дела, без надежды. Том, наблюдавший за ними из укрытия, сказал потом, что они были похожи на побитых собак — шли, не оглядываясь.
— Правильно, — сказала Лиана, стоя на крыльце с младенцем на руках. — У них был шанс уйти. Они им воспользовались.
Ребенок, которого она родила через неделю после возвращения отряда, оказался девочкой. Рыжей, как мать, и с отцовскими острыми ушами. Назвали ее Элинор — в честь бабушки Элиры, которая приняла роды и, говорят, даже не вспотела.
— Не впервой, — скромно заметила травница. — Я тут всех на свет приняла.
Гром, который при родах стоял за стеной и, по слухам, переломал все ногти, сжимая кулаки, после долго ходил бледный и пил