Исцели меня - Ефимия Летова

От сладкого воспоминания в глазах едко защипало.

«Помоги мне! — взмолилась я. — Мне страшно. За тебя, за себя… Я не смогу сама»

«Ты сможешь»

Скорее всего, он так и не слышал меня. Но я вытянула вперёд руки, растопыривая пальцы, направляя мысленный посыл в кончики пальцев. Я даже идиоткой себя не чувствовала — во мне не осталось ничего, кроме чистого желания невозможного детского волшебства, того самого, которое без границ и ограничений.

И едва не завизжала, увидев, почувствовав, как мои тонкие пальцы удлиняются, вытягиваются вперед узкими гибкими ветвями, покрытыми серебристо-серой, как у ольхи, корой.

* * *

Упругие подвижные, но прочные ветки вползли в узкую скважину замку — куда не могли пролезть ни мои пальцы, ни ногти. Я чувствовала их изменчивую податливую сущность — они могли утолщаться или становиться более узкими и плоскими, повинуясь одному моему желанию. Но сейчас пальцеветви, казалось, действовали самостоятельно — сдвигали в замке металлические штифты, поворачивали цилиндр, как будто меня консультировал опытный вор-замочник! Замок печально щёлкнул быстро, так быстро, что я не успела усомниться в происходящем.

Дверь приоткрылась, за ней была темнота — и тишина.

Что дальше?

Я бесшумно, еле переставляя ноги, двинулась по в меру узкому, совершенно пустому, кажется, коридору. Слишком тёмному для моих слабых человеческих глаз, чтобы осознать, нахожусь ли я в замке Лордера или всё же в каком-нибудь другом месте. Требовательный голос внутри меня замолчал, и я чувствовала себя ослепшей и оглохшей, безумно одинокой и потерянной. Слабой. Рукой я придерживалась за холодную шершавую стену и шагов десять спустя пришла к окончательному выводу, что вряд ли это место было родовым имением Лордеров: слишком неживое, слишком стылое. Вероятно, хозяин наведывался сюда лишь изредка. Провести очередной богопротивный ритуал, изощрённо запытать молодого дрока или потерянную некогда, но не забытую выпотрошенную юницу….

Иногда мне начинал слышаться тихий, но назойливый звенящий звук, словно в одной из запертых комнат притаилась комариная стая, иногда — судорожный стук своего испуганного сердца, ток крови.

Запахов здесь не было вовсе.

Из коридора безо всякого освещения — то ли хозяин экономил на свечах и магических сферах, то ли не хотел привлекать к якобы нежилому дому излишнее внимание проблесками в окнах в ночное время — я вынырнула в просторный сумеречный холл и увидела роскошную каменную лестницу, по которой можно было и подняться наверх, и спуститься. Я так и не смогла определить, что было источником света: ни окон, ни светильников не наблюдалось.

Парадоксальным образом при свете мне стало ещё страшнее.

Надо было спускаться, если ты не в подземелье, выход всегда внизу, но я стояла, вцепившись руками в холодные неудобные — слишком широкие — перила. Не без труда заставила себя сделать шаг на первую ступеньку, шаг на вторую… со времени своей службы у Лордера я отвыкла от угрожающе длинных, бескомпромиссно каменных лестниц. Бедность тяготеет к низинам.

Голова закружилась, я покачнулась, опасно накренившись вперёд: казалось, слабые пальцы вот-вот разожмутся, и я полечу вниз, вдоль ступеней, не успев вымолвить даже «А-а-а!», и разобьюсь, как капля воды.

Я действительно стала падать, я падала микроскопические доли мгновения, но чьи-то тонкие и узкие, но очень сильные руки обхватили меня со спины, останавливая моё бесславное падение. Слишком тонкие… слишком узкие… как…

…ветки.

* * *

Я задохнулась — сначала от непроизвольного ужаса, потом от немыслимого счастья, неконтролируемой жаркой нежности, попыталась развернуться, но Рок, стоящий за моей спиной, не дал мне этого сделать. Сдавил крепче, на грани терпимого — и в этом движении не было ничего от нежности любовника.

Скорее — злость и беспомощность врага, на полшага не могущего добраться до горла ненавистной жертвы.

— Почему ты не убежала?! — прошипел он мне на ухо, и было легко представить, как по его ветвям ползёт смертельно ядовитая древесная змея. — А впрочем…

Я оторопела на пару мгновений, а потом разозлилась. Это он, он и утянул меня за собой! Он обманывал меня… он использовал меня! А теперь, вместо того, чтобы меня спасать или хотя бы просто порадоваться тому, что мы встретились, предъявляет мне абсурдные претензии… да что там, отчитывает, как дитя малое!

Как я могла сбежать, сквозь стены просочиться?!

Я уже собиралась озвучить своё праведное и пока ещё мысленное возмущение — но не успела. Гибкие плети оплели запястья — и резко стянули их вместе за моей спиной с неожиданной, нечеловеческой силой. Ещё одна плеть обвила лицо — я изо всех сил впилась в неё зубами, но древесная плоть не была чувствительна к боли. Пытаться вырваться тоже было бессмысленно.

— А впрочем, хорошо, что ты осталась, — каким-то иным, незнакомым мне ровным и бесстрастным голосом произнёс вдруг Рок, и в тот момент его интонации до безумия напомнили мне интонации Лордера. — Ты будешь полезной.

Он потащил меня наверх, оттаскивая от лестницы. Руками и головой дёргать я не могла, но вот ногами молотила изо всех сил, не зная, кого или что я пинаю, не понимая, что происходит, отказываясь верить в происходящее. Почему он тянет меня наверх, а не вниз?!

Может быть, там есть какой-то выход… какой-то скрытый способ спасения? Может быть…

Я привыкла видеть выход внизу, искать опасность в самом-самом низу, в подземельях, но от верхних этажей не ждала никакой подлости. А зря.

Рок затащил меня на чердак. Впрочем, по мне так чердаки должны быть светлыми и прохладными, они же ближе к небу, а ещё завалены всяким ненужным хламом — но в этой просторной шестиугольной зале со скошенным потолком не было окон, а стены уродливыми бесформенными пятнами покрывала чёрная плесень. Пахло затхлой назойливой сыростью.

Лучше, чем запах тлена, но…

Рок поставил меня на пол, и мои ноги сразу по щиколотку утонули в чём-то рыхлом и мягком, я опустила глаза и увидела, что всю поверхность пола покрывала самая настоящая жирная чёрная земля. Мне показалось, что она хлюпает, набухшая от переизбытка влаги.

Но я перестала думать и о запахах, и о земле, уставившись на то, что находилось в центре зала. Собственно, ничего особенного — чёрный плоский камень в полтора человеческих роста, весь в бурых пятнах, как мне показалось сперва, повторявших контуры пятен плесени на стенах.

Сдерживающие, спутывающие меня ветви ослабли, я потёрла ноющую кожу на запястьях и опять попыталась обернуться.

Земляная жижа, в которую мои ноги погрузились по меньшей мере до середины голени, оказалась липкой и топкой, как тесто. Мелькнула страшная, жуткая мысль, что я пустила корни