Исцели меня - Ефимия Летова

— Я ничего не чувствую!

— Установление полноценной связи требует времени. И открытости друг другу. Не сопротивляйся. Будет проще. Ты позабавил меня, мальчик. Надеюсь, твоя боль окажется сладкой.

Лордер подошёл к чёрному камню с распростёртой на нём худощавой, всё ещё одето фигурой — и мне показалось, что запястья и щиколотки Рока провалились в твёрдый камень, как мои ноги — в земляную жижу.

— Ты станешь для него неиссякаемым источником энергии и силы, — почти ласково повторил мой самый жуткий кошмар. Погладил гладкую и холодную мраморную поверхность. — А он для меня. Раздевайся.

Я стояла, не шевелясь. Бежать не было смысла, по такой топкой болотистой жиже я рвану к двери со скоростью раненой улитки. Лордер как будто потерял ко мне интерес, во всяком случае, он явно не собирался кидаться ко мне и срывать с меня одежду. Со стороны его действия казались совершенно абсурдными: он по периметру обходил чёрный кусок камня с лежащим, частично погружённым в него Роком и взмахивал руками. Я вспомнила, как дрок лежал прикованным к моей кровати, с какой ненавистью говорил о «грязном гойшоне»…

С какой трепетной горячей нежностью целовал.

Я не могла поверить в то, что всё это было игрой и ложью. Но… если так, на что он рассчитывает? Из этого камня ему самому явно не выбраться, и вокруг ни одного растения. Лордер безумец, но не дурак. Ни одного росточка в этом доме нет, ни веточки, ни семечка, ни его любимых жёлтых примул. Лордер, разумеется, знает, в чём сила дроков… Я могу снова попробовать прорастить ветви из собственного тела, но вряд ли Лордер сделает повторную ошибку и позволит мне навредить себе.

Моя мать была слабой.

А какой же слабой я чувствую себя сама!

Тонкие пальцы Лордера хаотично двигались, словно он оплетал импровизированный алтарь невидимой паутиной. Наконец, он отступил, откровенно любуясь делом рук своих, а я по-прежнему не видела ничего.

— Это же ваш сын, — сказала я вслух. — Вы хотите убить собственного сына? Он вам не нужен?

Слова не имели смысла, я не собиралась переубеждать безумца, разве что — потянуть время. Флетвик… можно ли было надеяться на его вмешательство? Откуда мне знать, успел ли он отследить артефакт прежде, чем его уничтожили?

Уничтожили торопливо, топорно, грубо. Наверное, дроку было больно. Зачем я думаю об этом? Какое мне дело?

— Он умер бы, не будь здесь тебя. Ты его шрайвэ, — не поворачиваясь ко мне, отозвался Лордер.

Я потёрла глаза — камень окутывался серым дымом, едва различимым, но постепенно темневшим, будто воздух на глазах загустевал, превращаясь в куда более плотную субстанцию.

Надо попытаться. Даже если не получится — я обязана попытаться. С огромным трудом я вытащила увязшую ногу из жижи — и сделала шаг. Не по направлению к дверям. Шаг к Лордеру.

— Он так похож на вас.

— Хочешь надавить на жалость? Разве я похож на сопливую бабу? У меня было много детей. Человеческие самки омерзительно плодовиты. Радуйся, что я избавил тебя от участи уподобиться им.

Ещё шаг. Я не знала толком, что собираюсь сделать. Задушить его? Проткнуть одеревеневшими пальцами насквозь?

Что угодно. Тело само подскажет.

— Но этот мальчишка отличается от прочих, — Лордер взмахнул рукой. — Ты, может быть, хочешь поговорить об отцовских чувствах? Я дам ему главное — силу. Знаешь, как меня воспитывал мой отец? Он обладал сильным целительским даром и очень любил лечить, зато ненавидел шум и грязь. Но все дети грязные и шумные, и я не был исключением, хотя очень старался не раздражать своего отца. Тот избивал меня кожаной плёткой, до содранной кожи, а потом залечивал раны, в этом он был особенно хорош. Он заставлял меня резать наживую кур, собак и крыс, а потом лечил их. Говорил, что вокруг слишком мало зла, чтобы он мог найти применение своему добру.

Лордер тихонько тоненько засмеялся.

Я сделала ещё шаг. И ещё.

Вытянула руку — кончики пальцев онемели, а ветви потянулись к шее мужчины, медленно, с едва различимым шелестом. Впрочем, не уверена, что этот шелест мне не почудился.

— Тебе повезло, — внезапно заключил Лордер. — Просто ты не можешь оценить степень своего везения в полной мере, глупая девочка.

Ещё полшага — теперь от моих ветвей до его шеи было не больше локтя.

Сломать позвоночник. Разорвать трахею, гортань. Проткнуть артерию. Это не потребует ни силы, ни умения. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

Совсем немного.

* * *

Клубящая густеющая тьма вокруг камня перестала быть однородной. Теперь в ней можно было заметить бесформенные плотные сгустки. В них не было ничего антропоморфного, и я не решилась бы сказать, что у этих существ есть хоть какое-то подобие глаз или рта, но это определённо было нечто живое.

Оно… двигалось.

— Сейчас они слабы и бесформенны, — словно прочитав мои мысли, проговорил Лордер. — Но, напитавшись энергией вадрока, станут почти разумны. И управляемы. Это будет восхитительно, девочка. Вряд ли тебе доводилось видеть нечто подобное. Никому не доводилось. Это драварский гренат, его добывают…

Я ударила. Всеми своими ветвями, потратив последние крохи сил на то, чтобы сделать этот удар предельно целенаправленным и чётким. Наверное, он таким и вышел. И никакая человеческая плоть не устояла бы перед этим ударом.

Вот только встретившаяся на пути моих ветвей плоть человеческой явно не была. Твердая, как древесный ствол — я почувствовала, как ломаются мои тонкие отростки, наткнувшись на непреодолимую преграду. Преграду одной с ними природы.

— Дура, — произнёс Лордер ровно, не без сожаления. — Шрайвэ, она тоже у меня была. После смерти пары связь, разумеется, ослабевает, но кое-что остаётся. Ещё раз сделаешь что-то подобное — вырву тебе руку. Обе.

Чёрные сгустки подплывали к камню и проникали в него. Растворялись в нём, и я не понимала — то ли картинка расплывалась от подступивших слёз, то ли он взаправду начал вибрировать, тихонько дрожать.

А потом я услышала крик. Вопль, полный нестерпимой боли и ужаса, настолько отчаянный и оглушительно громкий, что я зажала ладонями уши, уверенная, что внутри моей головы что-то непременно лопнуло, и кровь горячими струйками стекала по шее, впитываясь в ткань платья.

Лордер стоял неподвижно, и не сразу я поняла, что этот крик шёл изнутри меня, а снаружи его вовсе не было слышно.

Шаг.

Ещё