Смеющаяся Река - Людмила Семенова

Двое крепких парней спрыгнули в воду и втащили всю компанию на борт. Там колдунам выдали пледы и горячее питье, а Солли сразу забрал на осмотр патрульный медик. Кайса и Илмар чувствовали себя неплохо, хотя пережитый ужас все еще не отпускал. Но Кайса почти обо всем забыла, когда Шихан приблизился, обнял ее за плечи и почти разборчиво произнес ее имя.

Она лишь посмотрела на него с робкой благодарной улыбкой и невольно прикрыла грудь, обтянутую мокрой тканью рубашки. Ей даже не пришло в голову, что они не раз видели друг друга во время купания.

— Титто, любезничать с парнем, конечно, хорошо, — произнесла Накки, подойдя к дочери, — но я тебя все же выпорю, когда вернемся домой. Почему ты позволила вести себя в незнакомое место, без нашего ведома и согласия? К тебе, Илмар, тоже относится!

— Простите, — тихо сказал Илмар, впрочем, не отводя глаз. Кайса почувствовала, как пылают щеки, и не решалась смотреть на мать.

— Спасибо, айти! — наконец промолвила она. — Если бы не вы…

— Я прошу прощения, миссис, — нерешительно проговорил Тревор. — Клянусь, у меня в мыслях не было ничего дурного, только невинная дружеская встреча! Ни я, ни моя знакомая понятия не имели, что тут так опасно…

— А надо бы иметь, когда находишься в чужом пораженном городе! — выразительно ответила Накки. — Мы ведь могли и опоздать. Об этом самоуправстве Велхо поговорит с вами лично, а тебе пора взрослеть, Кайса, и понимать, что родители не всегда будут рядом!

Юхани подошел к молодым кельтам и произнес:

— Вы, юная леди, на эту ночь можете остаться в доме Велхо, а завтра он с вами все обсудит. А вы… — тут Волк устремил в Тревора холодные желтые глаза, — знайте, что мы сейчас пожалели не вас, а честь нашего города и местного Патруля. Ни Велхо, ни нам не нужны сплетни о том, будто здесь пропал без вести чужеземный колдун.

— Благодарю вас, — тихо ответил Тревор, уставившись в сторону: впрочем, леший уже на него не смотрел.

— Послушайте… а где иса? — вдруг воскликнула Кайса, так что вздрогнули все присутствующие. — Почему он не приехал за нами? Неужели так злится на меня?

Накки оглянулась и посмотрела на дочь неподвижными белыми глазами, в которых застыла настороженность и горесть.

— Именно он вычислил ваше местонахождение через очень сложный обряд и связался с Патрулем для подкрепления, — медленно отчеканила она. — Этот обряд требует много сил, Кайса, а твой отец уже не молод. У него прихватило сердце.

[1] Популярные финские ругательства

Кайса в сопровождении брата робко переступила порог комнаты отца, где все еще хлопотали Тамара со Снежаной. Пожилая целительница подняла таз с выпущенной кровью, ее помощница перевязала Илье руку и поднесла какое-то пахучее лекарство.

— Давай, мелкая, шевелись, — прошептал Ян, подталкивая сестру в спину, — когда по гостям шлялась, так не робела!

— Ну перестань, Ян! Уже все хорошо, девочка, — тихо сказала Тамара, — но ему до завтра нужен покой. Он скоро поправится: ты жива, невредима, а что ему еще надо?

Снежана посмотрела на золовку с безмолвным укором, затем почтительно коснулась руки свекра и сказала:

— Отдыхайте, Илья Петрович, а если что — зовите нас в любое время.

— Ты тоже отдохни, — отозвался Илья, приподнявшись, — а то сама заболеешь. Все со мной в порядке, и не такое переживал! Так что твоему мужу рано еще на мое место претендовать.

— Да что вы болтаете! — невольно улыбнулась Снежана, а Ян притворно вздохнул. На прощание он потрепал Кайсу по затылку, и она присела рядом с диваном отца. Тот невольно придерживал левую сторону груди, где, по-видимому, еще жгло. На лице Ильи остался холодный липкий пот, глаза помутнели, вокруг губ появилась синева. Все в нем было таким же родным, как прежде, но почему Кайса никогда не замечала той зловещей печати, что все отчетливее проявлялась в его чертах? Или Водяной Змей сдерживался усилием воли, пока только мог?

— Прости, иса, — пробормотала девушка, сжимая и поглаживая его руку. — Нельзя было заходить в этот дурацкий грот! И за то, что я тогда так по-дурацки на тебя огрызнулась…

— Все уже позади, культани, — мягко сказал Илья. — Я и сам виноват, что не уследил за вами, а вот ты, похоже, была права насчет Тревора. Поэтому в следующий раз пойдешь в город только с кем-то из патрульных: ему я больше не доверяю.

— Ты думаешь, он специально нас туда заманил? — прошептала Кайса.

— Ну, по тому, что доложил Юха, непохоже, чтобы он заранее знал про обрушение. Но мне очень не нравится, что у него свои тайные дела в Питере. Вот бы Шихана расспросить… — ответил Илья, нахмурившись и сжав край пледа.

Кайса приумолкла. Стоило ли говорить отцу про то, что сделала Лин? Ему и так плохо, а ее колбы наверняка утонули в подземных водах и больше не представляли опасности. Но взвесив все, девушка решилась и стала рассказывать:

— Знаешь, иса, эта колдунья еще взяла у нас троих кровь — будто затем, чтобы найти у меня человеческий след. Наверное, не стоило соглашаться, но я не хотела показаться трусливой, и ребята, наверное, тоже… Глупо, да?

Губы Ильи сжались, в уголках прорезались гневные складки. Но после раздумья он ответил:

— Она могла сказать правду, но с этим безусловно надо разобраться. Пока не спрашивай кельтов ни о чем, сразу после Солнцестояния мы с Юхой сами займемся. Ты молодец, что все мне рассказала, но тогда и я скажу тебе кое-что…

Кайса замерла, не решаясь нарушить тишину, и вскоре отец заговорил снова:

— К сожалению, мы всегда невольно обманываем своих детей — поначалу кажемся им всесильными и всезнающими, а потом уже сами боимся разрушать эту иллюзию. И не столько ради них, сколько ради себя… Но тебе пора знать правду: у меня те же возрастные проблемы с сердцем, что были у твоего покойного деда, а колдовство — очень