Проклятие любви - Элизабет Штольц

Августин сжимает пальцы по бокам.

— Я никогда тебе не лгал.

— Но и правды не сказал. А теперь, если позволишь, мне нужно смыть вкус этого разговора, напившись до бесчувствия.

Глава 14

Я ношусь по бальному залу, словно ураган, мои стеклянные туфельки звенят при каждом шаге. У стены стоит фуршетный стол, уставленный бокалами и тем, что пахнет как пунш с добавками. Отлично. Я наливаю себе две чашки студенистой на вид жидкости, поочередно поднося их к губам в честь этого дерьмового положения.

Одну — мне, вторую — мне.

Боги, эта дрянь крепкая.

Пока я топлю свои печали и занимаюсь своими гребаными делами, кто-то врезается в меня. Я оборачиваюсь и вижу женщину в платье с перьями, от которой разит солеными духами, тянущуюся за пуншем. Я хмурюсь на нее, но тут меня отодвигает мужчина, у которого вообще нет чувства личного пространства. Он тянется через мое плечо, чтобы налить себе выпить. Я отодвигаюсь от него, но врезаюсь в пожилую даму в огромной кринолиновой юбке, которая ахает так, будто я создаю проблемы.

Я ныряю под фуршетный стол, чтобы сбежать от них, по пути случайно ударившись головой. Ой. Ну, по крайней мере, у меня есть эта бордовая скатерть для компании и два бокала алкогольного пунша, чтобы притупить реальность. Возможно, если я закрою глаза и залпом осушаю оба бокала, я смогу притвориться, что меня здесь нет.

Августин никогда меня не найдет.

— Возвращайтесь к танцам, все вы, — гремит угрожающий голос. — Моему брату и мне нужно переговорить наедине. — О нет. Это звучало как Талмос, Бог Мудрости. Мои уши навостряются из-под стола.

— Мой брат хотел сказать, что у вас три секунды, чтобы разбежаться, или я лично вырву вам позвоночники через горло и буду хлестать вас ими, — раздается другой голос. Это определенно Разиэль, Бог Войны.

— У нас проблема, — говорит Талмос после того, как шум шагов стихает.

— Какая проблема? — беспечно спрашивает Разиэль, будто он только что не угрожал убить всех в своем радиусе.

— Похоже, драконы вернулись, и у них появился новый король, — доносится встревоженный голос Талмоса.

— О? — Я слышу, как Разиэль останавливается на полуслове. Судя по его раздраженному вздоху, я представляю, как вены на его голове пульсируют. — И как, врата Ада, драконы сбежали из Чистилища?

Музыка стихает, когда Талмос сглатывает. Это слышный глоток, эхом разносящийся, словно камень, упавший в бездну каньона.

— Я не уверен, — признается он хрипло.

— Это невозможно, — рычит Разиэль. — Из Чистилища нет выхода.

— Не должно быть возможно, и все же… — Талмос замолкает.

— Кто тебе об этом сказал? — рявкает Разиэль, когда оркестр снова набирает обороты. Талмос переводит дыхание, его ноги переступают под скатертью. Я сжимаю свои бокалы крепче и стараюсь не двигаться, хотя внутри все переворачивается.

— Мы получили послание, подписанное и скрепленное печатью самого короля Скалдратии, — наконец признается Талмос. — Наши писцы уже подтвердили его подлинность.

Разиэль постукивает пальцем по столу. Я представляю, как струйки нетерпения должны веять из его ноздрей. Скоро он может превратиться в дракона и перейти на другую сторону.

— Скажи мне, Брат. Как зовут этого мнимого короля? — осведомляется он.

— Они называют его Сайлас Скорнборн, Разрушитель Покрова.

— И что было в его послании?

— Что наши питомцы — цели.

Мои руки дрожат, я случайно опрокидываю один из бокалов и проливаю сок на платье. Проклятье, теперь от меня пахнет кислой вишней и ромом. Как будто этот день не может стать хуже.

— Пусть приходит, — смело заявляет Разиэль. — Я бы хотел встретиться с этим самозваным драконьим королем лично. К тому же, ты знаешь, как я жажду войны, Брат. Это может быть забавно.

— Мы не готовы к войне сейчас, — напоминает ему Талмос приглушенным голосом. — Не с проклятием, которое ослабляет нас.

— Тем более причина найти способ снять проклятие! Мы оба знаем, что наши питомцы не способны влюбиться. Единственный выход из этой передряги — сжульничать.

Погодите-ка. Почему звучит так, будто мы — те самые питомцы, которым угрожает не такой уж и мертвый драконий король?

Нет. Это невозможно. Потому что если бы это было правдой, это означало бы, что Августин, выбрав меня в качестве своего питомца для выполнения условий проклятия, по незнанию нацепил на мою спину несколько мишеней.

Мать Жемчужина, кажется, меня сейчас вырвет.

Когда их голоса затихают в горячем споре, я выползаю из-под стола, мое прекрасное платье теперь пропитано пуншем. Пока я ищу женскую комнату, мимо проносится копна желтых волос в сопровождении веснушчатых щек, которые заполняют все дыры в моем разбитом сердце. Саншайн протягивает руку и сжимает мою, словно напоминая, что я не одна в этом мире. Затем она так же быстро исчезает, заставляя меня онеметь, потому что мое платье внезапно снова безупречно. Она самый талантливый Ткач Одежд, которого я когда-либо встречала.

— Шэдоу! — шипит кто-то.

Я оборачиваюсь и вижу Солар, машущую мне рукой.

— Я же говорила тебе, что угрюмый бог приведет тебя прямо к Матери Хаоса, не так ли? — говорит она, когда я подхожу. — Ты никогда не поверишь, но она прямо за этой дверью. — Она указывает на резную дверь позади себя, украшенную крошечными деревянными завитками и освещенную одним факелом. — Скорее. Пока кто-нибудь не заметил, что тебя нет.

Дверь приводит меня обратно в Оранжерею, теперь наполненную тишиной сна. Совы сидят на опорных балках под звездным небом, а сверчки стрекочут в зарослях амброзии. Окруженная гроздьями роз и петуний, статуя старой женщины смотрит на меня в ответ. Я разглядываю ее аккуратно изогнутые брови, острые скулы, завораживающую улыбку. Признаться, я ожидала, что великая Мать будет сидеть на скамье, ожидая моего прихода. А не смотреть на меня этими холодными, безжизненными глазами. Сказать, что я разочарована, — ничего не сказать.

— Ты осознаешь, что отправила меня сюда разговаривать с куском камня? — кричу я Солар через дверь, но мой голос падает в пустоту. Ее внезапное отсутствие заставляет я фыркнуть. Она всегда исчезает в самые неподходящие моменты, возвращаясь позже с заявлениями, что ее призрачный пруд преждевременно пересох. Мне нравится представлять, что она живет в стране, переполненной магией. Что она затопляет овраги и вливается в трещины и щели ее дома. Я даже представляю, что она каждое утро вычерпывает эту магию ведром и использует ее, чтобы привлечь внимание своего воображаемого красивого соседа.

По крайней мере, я надеюсь, что именно так выглядит жизнь Солары, потому что альтернативу было бы слишком трудно