Проклятие любви - Элизабет Штольц
— Да, это звучит довольно трагично, — киваю я. — С другой стороны, она вознаградит того, кто освободит ее, в десять раз больше. Не так ли?
То есть… она поможет мне найти мою сестру через вселенную.
Августин смотрит на меня в ошеломленном молчании.
— Кто тебе это сказал?
— Ты очень похож на человека для бога, Сновидец, — говорю я, пробуя новое прозвище на языке. — Твои эмоции так ощутимы, что я буквально чувствую их вкус. Ты боишься ее, не так ли?
Он открывает рот, но я поднимаю руку, заставляя его замолчать.
— Я тоже боюсь, знаешь, — отмахиваюсь я. — Не ее, а Регента. Понимаешь, я скорее встречусь лицом к лицу с божеством, создавшим этот мир, чем столкнусь с гневом этого проклятого дворецкого. — Я тыкаю большим пальцем в сторону двери.
Августин делает шаг ближе, обхватывая мою талию руками.
— Поэтому у тебя дрожит нижняя губа? — спрашивает он.
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы успокоить ее.
Если честно, я не выношу мысли о том, чтобы застрять в этом проклятом мире еще на один день, так что если мне нужно освободить древнее божество и навлечь на себя Судный день, я сделаю это. Как бы страшна ни была эта мысль и как бы ужасна ни была идея высвободить гнев Матери. Я сделаю все, чтобы найти мою сестру через вселенную, и ничто меня не остановит. Даже конец света.
Я никогда не утверждала, что я хороший человек.
— Сколько времени тебе понадобится, чтобы починить ее? — тихо спрашиваю я.
— День, — предполагает он хриплым голосом.
— Шэдоу? — Голос Лили пронзает воздух вокруг нас, заставляя всех сов, сидящих на сводчатом потолке, встряхнуть хвостовыми перьями и проснуться от глубокого сна. — Регент послал меня за тобой. Время спать. — Ее взгляд падает на руки Августина, все еще интимно лежащие на моей талии. Она сглатывает.
— Да, — говорю я, стряхивая его руки. Однако, отступая назад, мой взгляд падает на его карман брюк, и я знаю, что там лежит — пыль от уха. Боги, что со мной не так? Я должна быть благодарна за возможность уйти от него, а не стоять здесь, как неуклюжая идиотка, и пялиться в общем направлении его нижней части, которая, честно говоря, выглядит довольно внушительно. Лили переминается с ног на ногу в дверях и прочищает горло.
— Шэдоу, ты идешь?
— Уже иду, — вздыхаю я, следуя за ней, и мой мир сузился до точки.
Глава 15
— Смотрите-ка, кто здесь. Любимый питомец богов, — мурлычет Максин, когда я вхожу в Атриум. Она развалилась на кроваво-красном стеганом одеяле, подпиливая ногти, в атласной ночной сорочке, которая выглядит так, будто сделана из жидкой латуни. — А я-то думала, ты останешься ночевать в покоях Сновидца, — дразнит она, хлопая своими накладными ресницами в мою сторону. — Он был так к тебе внимателен. Он даже знал твое имя. Расскажи, как так вышло?
— Оставь ее, Максин, — вздыхает Белла, массируя виски, будто страдает от головной боли. Ее растрепанные волосы падают на подушку, когда она укрывается одеялом, ее правильные черты приобретают вид разбитой фарфоровой куклы — той, что видела слишком много за свою короткую жизнь. Полагаю, такова участь Хранительницы Памяти. Ее собственный разум, должно быть, пожирает ее заживо.
— Это была очень утомительная ночь, Белла, — сообщает Максин. — Я танцевала с Разиэлем целый час без перерыва, и он ни разу не спросил, как меня зовут. — Она откладывает пилочку и бросает на меня испепеляющий взгляд. — А бог Шэдоу точно знал, кто она, как только увидел ее. Я просто хочу знать почему. Разве девушке не позволено проявлять любопытство в этом месте?
— Нет, — говорит Белла, награждая Максин диким взглядом, прежде чем натянуть маску для сна на лицо. — Вопросы и любопытство в этом замке стоят жизни.
— Максин права, — вмешивается Лили, роясь в шкафу в поисках пижамы. — Вы двое весь вечер смотрели друг на друга влюбленными глазами. Ты знала его до прибытия в замок или что?
— Я бы не назвала это влюбленностью, — говорю я, направляясь в свой угол Атриума, где бледный лунный свет проникает в мою кожу и подчеркивает блестки в волосах. Я представляю, что выгляжу как сердитый ангел, когда начинаю распутывать косу и пытаюсь расслабиться. — Августин — тот, кто привел меня сюда против моей воли, — открываю я, хмурясь от воспоминания.
— Правда? — Максин опирается на локоть, словно я только что поделилась крошкой вкусного секрета, и она хочет еще. Прожорлива, если честно, будто ее аппетит к драмам ненасытен. — Если он привел тебя сюда, то почему ты выглядела такой шокированной, увидев его за ужином? — Ее золотисто-крапчатые глаза блестят, как сокровища на дне моря.
— Потому что он солгал о том, кто он. — Я заканчиваю распутывать косу и начинаю искать, чем заменить это безжалостное платье и его удушающий корсет. — Он притворился странствующим путником, а я оказалась дамой в беде. Так он заманил меня на свою лошадь. О, и еще он сделал меня соучастницей убийства. Но я не хочу вдаваться в подробности.
— Убийства? — шепчет Лили.
— Боги, становится все интереснее и интереснее, — говорит Максин, ее вишневые губы приоткрываются от изумления. — Твой бог лично привел тебя сюда по своей воле?
Я нахожу ночную рубашку, которая выглядит достаточно удобной, и раздеваюсь в тени.
— А твой нет? — спрашиваю я, натягивая ее через голову.
— Нет. — Максин качает головой. — Я пришла сюда после тяжелого расставания в поисках спасения. Регент случайно нашел меня во дворе и сразу начал тараторить о том, как Бог Войны будет мной восхищаться. — Она укрывается одеялом и задувает свечу, отчего звездный свет, проникающий сквозь стеклянный потолок, оживает. — Хотя могу с уверенностью сказать, что он ошибался. Я не до конца уверена, что Разиэль вообще способен влюбиться. Конечно, он любит рассматривать блестящие вещи издалека, но у него нет желания к чему-то большему. Ты видела его сегодня? Его глаза бродили по другим женщинам на танцполе, будто меня не существовало. Это было ужасно. — Она теребит свое ожерелье-талисман, затем добавляет: — Лично я думаю,