Игра похоти: Искушение - Хейзел Райли

О. О-о. Сначала она вызвала моё любопытство, а теперь завладела всем моим вниманием.

— Где? Устроим охоту за сокровищами?

У меня уже есть пара идей, где именно стоит потрогать и поискать. Я делаю шаг вперед, Лав — шаг назад. Я жду, что она начнет меня отчитывать или скажет прекратить, но она молчит, пока мы продолжаем этот изнурительный танец.

Её лопатки упираются в дверь.

— Ну так что, выясним, сколько пистолетов у тебя при себе? — шепчу я.

Мысль о том, что я могу прикоснуться к ней, уже дает мне мощный заряд адреналина. Если я не возьму себя в руки, у меня встанет.

— Ты ходишь кособоко, а когда слишком сильно двигаешь бедром — морщишься от боли. Не думаю, что это твой лучший вечер для соблазнения.

Я отпускаю шлевку и кладу руку ей на талию. Когда я пытаюсь притянуть её еще ближе, Лав блокирует меня.

— Давай поиграем, — предлагаю я быстро, пока она окончательно не передумала и не ушла.

— Я вовсе не собираюсь…

— Боишься проиграть, Воровка поцелуев?

Она морщит нос. Это очаровательно. Агент ЦРУ с самым милым личиком на свете.

— Сколько у тебя при себе запасных пушек, не считая той, что ты носишь постоянно? — допытываюсь я.

— Всего одна, — признается она.

— Если найду с первой попытки — пойдешь со мной в постель.

У неё вырывается недоверчивый смешок. — Ты совсем поехавший.

— А если не найду с первой попытки — то я пойду в постель к тебе.

Лав заливается смехом, откидывая голову назад. Этот звук заполняет всю комнату — он такой звонкий, что я не удивился бы, услышь его весь этаж общежития.

В конце концов она хлопает меня по макушке, словно я какой-то щенок.

— Я не буду играть с вами, Лайвли, а с тобой — и подавно.

Я надуваю губы, надеясь вызвать у неё жалость. — Почему нет? Это же весело.

— Потому что тебе просто скучно и у тебя давно не было секса. Я тебе на самом деле не интересна.

Это вводит меня в настоящий ступор. Редко когда мне не хватает слов. А Лав понимает, что победила, потому что улыбается мне уже с большей нежностью.

— Завтра опишешь мне тех, кто на тебя напал. Отдыхай и постарайся проснуться чуть более склонным к сотрудничеству и чуть менее озабоченным.

Глава 17. ОХОТА НА ВОЛКА

Среди символов, посвященных Гере, павлин олицетворяет не только красоту и величие. Сто глаз, которыми украшены его перья, — это всё, что осталось от Аргуса, великана, который никогда не спал. Они — символ бдительности и ревности.

Лав

— Сегодня 26 сентября, — шепчу я.

Тимос, стоящий рядом со мной со скрещенными на груди руками, бросает на меня недоуменный взгляд.

— И мы на кладбище Гроув-стрит в Нью-Хейвене, — добавляю я.

— Ты что делаешь?

— Запечатлеваю в памяти точное место и дату, когда мы неизбежно всё перевернули и, возможно, окончательно испортили.

Брат устало вздыхает и понижает голос: — Мы должны доверять плану ЦРУ. У нас нет другого выбора, Гапи. Нужно верить, что всё пройдет гладко.

Два дня назад на Олимп были отправлены новые группы агентов и военных. Мы потеряли двоих бойцов, еще один получил тяжелое ранение. Эта миссия тоже провалена. Невозможно и шагу ступить на ту землю, чтобы тебя не расстреляли с дистанции.

Поэтому наше руководство придумало другой план. Это может стать концом всего, обернуться непоправимой катастрофой, но это наш последний шанс.

— Повторите-ка еще раз: с чего это вы решили оставить Ареса на свободе? — восклицает Афина. — После всей той кутерьмы этим летом, когда его прятали по всему земному шару.

— Весь периметр под охраной других агентов, и вы сейчас с нами. Мы решили, что редкие вылазки на свежий воздух пойдут ему на пользу. Он заперт в четырех стенах, помирает со скуки и до сих пор ничего не помнит о Пандоре.

— И ты хочешь, чтобы я поверила, будто это просто акт доброты? — настаивает она с презрительным фырканьем.

— Да. И если продолжишь провоцировать, к тебе доброты проявят куда меньше, — предупреждаю я.

Афина — сильная натура, но она слишком хорошо об этом знает. Ей пора научиться понимать, когда стоит прикусить язык.

— Спасибо за заботу, ребят, — вклинивается Арес. — Но могли бы вытащить меня в место и посимпатичнее, чем это чертово…

— Кладбище! — восклицает Лиам с противоположной стороны круга. — О боже, ненавижу кладбища. Мне они не нравятся, от них исходит очень плохая аура.

— Может, потому что это место, где хоронят мертвых людей? — бурчит Хайдес.

— Да, пожалуй, это весомый фактор в итоговой оценке.

Сейчас одиннадцать вечера, и кладбище закрыто для посещений.

Вывезти Ареса на ужин в ресторан было немыслимо, не говоря уже о парке аттракционов. Здесь — самое безопасное место. У нас есть три часа, чтобы дать ему передышку, прежде чем мы снова нарушим видимый покой семьи.

И вот мы здесь. Все, кроме меня и брата, уже расселись в круг на больших покрывалах прямо на траве, среди надгробий. Хелл — прильнув к плечу Ареса, который обнимает её. Сам Арес в центре, а слева от него Хайдес, который ерошит ему волосы и подначивает. Другая рука Хайдеса сжимает руку Хейвен, сидящей с самого края. Я оборачиваюсь как раз в тот момент, когда Коэн наклоняется, чтобы обменяться забавленным взглядом с Хелл.

Здесь нет света, если не считать двух маленьких фонарей. Мы запретили всем брать с собой телефоны из соображений безопасности.

Пока Зевс болтает с Лиамом и Посейдоном, Дионис покуривает сигарету, удобно устроившись и скрестив лодыжки. Он единственный, кто заявился в элегантном костюме цвета винного осадка, притом без рубашки под пиджаком.

Афина и Гера сидят рядом, молча, выпрямив спины и настороженно озираясь по сторонам. Думаю, они единственные, кто ждет какого-нибудь подвоха.

Ближе всех ко мне оказались Гермес и Аполлон.

Первый барабанит пальцами по крышке переносного холодильника. — Не волнуйтесь, у нас есть пиво и травка Поси.

Ярко-голубая шевелюра Посейдона дергается в сторону нас с Тимосом. Его глаза округляются. — Клянусь, у меня нет с собой травки! И в общаге ни одного кустика!

Тимос фыркает: — Мне плевать на твою траву, Посейдон. Расслабься, ты единственный из этих идиотов, кто не доставляет мне проблем.

Гермес начинает раздавать бутылки пива, и какое-то время слышно только шипение открывающихся крышек и звон стекла. Никто не отказывается, кроме Диониса.

Как только Хелл протягивает ему бутылку, парень кривится: — Я похож на человека, который станет пить эту газированную мочу? Убери её