Хозяйка гиблого поместья драконов - Лилия Тимолаева

Один из старых лордов хмыкнул.

— Верно сказано.

Леди Кайрис покраснела.

Аркт всё это время почти не вмешивался. Он стоял рядом, холодный и внимательный, позволяя двору проверить её на прочность. Лада понимала: он не защищает. Но и не отдаёт её на растерзание. Пока.

Испытание достигло вершины, когда в зал внесли чашу.

Серебряную, широкую, на высокой ножке.

Леди Кайрис взяла её у слуги с почти ласковой улыбкой.

— По обычаю северных родов новая владелица спорного дома должна принять приветственный кубок от старшего признанного рода. Дом Воррен окажет вам честь, госпожа Вейрхольд.

Севар предупреждал.

Не принимайте бокал из чужих рук.

Лада посмотрела на чашу. Потом на Кайрис. Потом на Аркта.

Наместник был неподвижен, но взгляд его стал жёстче. Он ждал, как она выйдет.

Отказ — оскорбление. Принятие — признание покровительства.

Зал тоже ждал.

Лада улыбнулась.

— Благодарю дом Воррен за щедрость.

Леди Кайрис протянула чашу.

Лада не взяла.

Вместо этого повернулась к Савине.

— Савина, принеси, пожалуйста, воду Эйрен-Гарда.

Девочка на мгновение застыла, потом быстро достала из своей сумки маленькую флягу. Хенна дала её утром, сказав, что вода из колодца пригодится, если двор окажется слишком сухим. Тогда Лада не поняла. Теперь поняла.

Она взяла флягу, открыла и вылила немного воды в пустую ладонь. Кольцо Севара на груди потеплело. Вода не пролилась, а собралась тонким серебристым кругом, будто держалась на невидимой чаше.

По залу прошёл шёпот.

Лада подняла ладонь.

— Эйрен-Гард благодарит дом Воррен за приветствие, но не принимает покровительство. Живой дом пьёт из своего источника.

Серебристая вода в её ладони вспыхнула золотой искрой.

Где-то далеко, очень далеко, будто через весь северный тракт, отозвался старый очаг.

Лада почувствовала тепло у сердца.

Зал замолчал.

Даже Аркт не сразу скрыл удивление.

Леди Кайрис стояла с протянутой чашей, и впервые за вечер именно она выглядела неловко.

Лада опустила руку. Вода исчезла, не оставив влаги.

— Но если дом Воррен действительно хочет оказать честь, — продолжила она спокойно, — Эйрен-Гарду нужны не кубки. Нужны доски для окон, железные скобы для стены, зерно для кухни и люди, которые умеют работать, а не только смотреть на руины издалека. Север ведь заинтересован в безопасности границы?

Несколько человек в зале переглянулись.

Старый лорд, который уже хмыкал раньше, вдруг сказал:

— Дом Равеншор даст скобы. Мне любопытно посмотреть, как Вейрхольд будет спорить с садом молотком.

Послышался смешок.

Другой мужчина добавил:

— Три мешка зерна от дома Хальд. Под запись.

Леди Кайрис не могла отступить, не потеряв лицо.

— Дом Воррен даст доски, — произнесла она ледяным голосом. — Раз уж хозяйка Эйрен-Гарда предпочитает хозяйственные подарки.

— Предпочитает полезные, — поправила Лада. — Благодарю.

Вот теперь это была победа.

Не блестящая, не романтичная, не похожая на сказочный триумф на балу. Но в Эйрен-Гарде появятся доски, скобы и зерно. У детей будут лепёшки не на один день. Пролом у конюшни можно будет укрепить по-настоящему. Окна восточного крыла закрыть до холодов.

И всё это — при свидетелях, из рук тех, кто хотел посмеяться.

Когда музыка всё же началась, Лада почти удивилась. Она успела забыть, что это действительно бал. Пары вышли в центр зала, ткани зашуршали, свет люстр заиграл в зеркалах. Савина стояла рядом с ней уже не такой бледной. Щёки у девочки порозовели, глаза блестели.

— Вы их заставили дать припасы, — прошептала она.

— Не заставила. Напомнила, что они сами назвали себя полезными северу.

— Это было красиво.

— Это было практично.

— Всё равно красиво.

Лада хотела ответить, но перед ней остановился Аркт.

— Танец, госпожа Вейрхольд.

Зал снова начал смотреть.

Конечно.

После слов, вопросов, кубка и подарков теперь нужен был ещё один знак. Откажется — покажет неуверенность. Согласится — окажется в руках драконьего наместника посреди зала, где каждый взгляд ищет слабость.

Лада протянула руку.

— Один танец, лорд Аркт. И без покровительства.

— Разумеется.

Его ладонь была горячей, сухой, уверенной. Он вёл так, как и говорил: без суеты, без лишнего нажима, но с привычкой, что пространство уступает. Лада не знала местных танцев, однако тело Мираны, видимо, помнило шаги. Или дом через кольцо Севара помогал ей держать ритм. Музыка была строгой, северной, с низкими струнными и ясными серебряными нотами.

— Вы превратили попытку унижения в сбор припасов, — сказал Аркт тихо.

— Двор сам виноват. Не надо было давать мне публику.

— Вы понимаете, что теперь роды будут следить за вами внимательнее?

— Они и так следили бы.

— Теперь некоторые захотят, чтобы вы справились.

Лада подняла глаза.

— А вы?

Он не ответил сразу.

Они сделали поворот. В зеркале мелькнуло её серое платье, знак Эйрена, лицо Аркта, напряжённое и непроницаемое. Где-то у стены Савина смотрела на них широко раскрытыми глазами. Леди Кайрис шепталась с другой женщиной, но уже без прежней уверенности.

— Я хочу, чтобы север не погиб из-за чужой надежды, — сказал Аркт.

— Это не ответ.

— Это самый честный из возможных.

— Тогда мой такой же: я хочу, чтобы живых перестали хоронить заранее.

Его рука на её спине напряглась на долю мгновения.

— Севар сказал бы то же самое.

— Возможно. Но я сказала первой.

Аркт почти улыбнулся.

— Эйрен-Гард изменил вас быстро.

— Нет. Он просто дал мне место, где приходится быть собой громче.

Когда танец закончился, Аркт отпустил её руку и поклонился ровно настолько, насколько требовал этикет. Не больше. Но и не меньше. Это видели все.

Лада вернулась к Савине.

— Едем домой.

— Уже?

— Пока победа не успела превратиться в новую ловушку.

На выходе их догнала леди Кайрис.

— Госпожа Вейрхольд.

Лада остановилась.

— Леди Кайрис.

Женщина улыбалась. Снова красиво. Снова остро.

— Доски будут отправлены завтра. Надеюсь, ваш живой дом не сочтёт их оскорблением.

— Если доски сухие и крепкие, дом переживёт.

— Вы забавны.

— Вы тоже. Иногда даже полезны.

Савина тихо кашлянула, пряча улыбку.

Леди Кайрис наклонилась ближе.

— Не думайте, что сегодняшний вечер сделал вас своей.

— Я и не думала.

— Хорошо. Потому что двор любит новые игрушки, но быстро ломает их, если они перестают развлекать.

Лада посмотрела ей прямо в глаза.

— А я не игрушка. Я хозяйка дома, который все считали мёртвым. У нас с ним общая неприятная