Дочь священной Эриан - Angelina Georgeson

Из-за меня плакала… А я не поверил ей, даже не захотел выслушать! О Валар…

«Больше никогда ты не заплачешь из-за меня, я клянусь, Эрианэль», — кричал я бездумно, ныряя в омуты девичьих глаз.

Вздох облегчения вырвался из груди, и напряжение повисшее между нами испарилось. Я прикрыл глаза на миг, наслаждаясь запахом весны, а затем устремил взор на эллет.

— Прости, — твердо заявил я. — Прости, что не поверил… Еще тогда…

Эрианэль отвела взгляд, неуверенно хмурясь, словно теряясь в своих размышлениях. Поддавшись невесомому чувству, я мягко сжал её ладонь в своей.

— Аранен? — изумленно вымолвила она.

— Леголас, — ответил я. — Моё имя Леголас. — Улыбнулся и ощутил, как рука эллет увереннее обвила мою. Ведомый желанием, я наклонился к ней, не сводя взгляда с губ, однако вовремя опомнившись, вежливо спросил:

— Можно? — А голос вышел хриплым.

Бросив короткое «можно», Эрианэль коснулась моих губ пылким, дурманящим поцелуем. Холод и жар волнами пронеслись по жилам вместе с кровью.

И все вокруг затмили эти губы, теплые, будоражащие сознание. Наш поцелуй был жадным и ненасытным, как последний, прощальный.

«Она любит меня», — все внутри ликовало.

Я притянул эллет к себе, не отрываясь от сладостных губ. Руки Эрианэли скользили по моим плечам и спине, исследуя каждый сантиметр. И сердце её колотилось в унисон с моим. Я чувствовал её жар и её нежность… Её любовь! Оторвавшись от губ, я плавно спустился к длинной, покрытой мурашками шее, обжигаясь от каждого прикосновения. Руки блуждали по спине эллет, очерчивая лопатки, позвоночник, заставляя её выгибаться навстречу. Она дышала рвано, вздрагивая, закусывая губы.

И я не мог надышаться запахом её волос. Возбуждение росло… Как долго я ждал этого, о Эру! Как долго я мечтал об эллет! Дни и ночи, ночи и дни…

Эрианэль, проведя ладонями по моей груди, смело обхватила пальцами пояс и жадно притянула меня к себе. Тогда-то я совсем потерял рассудок, с головой нырнув в эту бездну страсти. Руки поползли вверх, стремясь к груди, как вдруг эллет оттолкнула меня, скривившись то ли в удивлении, то ли в страхе. Я нахмурился, недоумевая что же случилось, однако алые щеки и бегающий взгляд динет не заставили долго гадать. Самодовольно улыбнувшись, я невольно сощурился и игриво поинтересовался:

— Так это у тебя впервые?

Эрианэль покраснела до кончиков ушей, но, обиженно раздув ноздри, съязвила:

— А ты думал, что после тебя я пустилась во все тяжкие⁈ — Слова её вонзились в сердце, как стрела. И в голове вновь вспыхнул прежний образ… Я стиснул зубы, прогоняя из головы темноволосого. — Думал все-таки? — Эллет тоскливо вздохнула.

— Я предполагал, — я замялся, стыдясь взглянуть в глаза эллет, но все же решил открыть правду, — что ты делила ложе с Гиллианом. — И вновь в груди больно защемило. Помолчав с минуту, Эрианэль яростно вздохнула, сжав кулаки.

— В отличие от вас, Ваше Высочество, я не искала себе любовников! — резко заявила она, с силой оттолкнув меня. — Лучше сбегай-ка к своей Фионили, она наверняка тебя заждалась! — И, наспех ухватив свои вещи, вихрем вырвалась наружу.

Я замер, хрустнув костяшками пальцев от злости. Откуда она узнала про Фиониль⁈ Уж не сама ли эльфийка наплела ей чего на ухо⁈ И голос рыжеволосой загрохотал в ушах: «Я сделаю все, чтобы этот брак не состоялся!». Голос змеиный, желчный… Ветер проник в шатёр, наполнив его свежим прохладным воздухом, надеясь остудить мою злобу. А вместе с ним явилась и глава стражи. Лицо её отражало грусть, и даже приглушенный свет внутри шатра не мог скрыть заплаканных глаз. Рыжеволосая отвела взгляд, уставившись на догорающую свечу.

— Тауриэль? — тихо спросил я.

— Позже, аранен, — отрезала она.

Кивнув, я покинул шатёр. Ночной воздух усмирил разраставшееся пламя, но огонек злобы не спешил потухать в груди. И под сенью лунных лучей я побрел по темным улочкам в поисках уединения.

* * *

Побродив в ночной тишине, я осознал, что еще немного, и я свалюсь прямо на холодном снегу от усталости, а потому вяло поплелся к отцовскому шатру. Время давно перевалило за полночь, ветер стих, и холод немного спал. Внутри своих «покоев» адар вновь задумчиво глядел на Одинокую гору, сжимая пальцами прозрачный бокал. Он слабо поклонился, заметив меня, и я, прошагав мимо, устроился в его кресле.

— Сын? — подал голос мужчина. — Что-то случилось?

— Ничего, — вымолвил я.

— Где твоя динет?

— Наверняка отдыхает, — покачал головой я.

— Не с Гиллианом ли она? — заметил эллон.

— Не знаю. — Я отвернулся. Да и пусть… Сейчас мысль о том, что Эрианэль может быть наедине со своим товарищем совсем не пугала. Теперь я знал о её чувствах ко мне и доверял ей.

«Сверток!» — вспомнилось вдруг мне, и я ловко выудил из кармана небольшой свиток, аккуратно стянул ленту и развернул пергамент.

Почерк Гиллиана был поистине красив, словно он старательно выводил каждую руну на пожелтевшем листке. С каждой строчкой взгляд мой становился все более хмурым и недоумевающим. Я погрузился в тишину, с жадностью читая каждое слово. И, наконец закончив, я неверящими глазами уставился на лист бумаги…

«Значит, всё это время он был…» — вздохнул я, боясь закончить фразу. «Вот почему он просил отдать письмо лишь после битвы…» — вспыхнул я, представив себе то, о чем писал эльф. «Но как⁈ Невозможно!» — мысли одна за другой рождались в голове и путались между собой.

— Что это? — Отец легко постучал пальцем по желтой бумаге. От неожиданности я прижал сверток к груди. Быстро свернув его обратно и перевязав лентой, я убрал письмо Гиллиана за пазуху и похлопал себя по груди.

— Да так, — как можно более буднично ответил я. Адар изогнул густую бровь, однако не стал допытываться.

— Отдохни. — Он протянул мне небольшую шелковую подушку. — Ты выглядишь утомленным…

Согласно кивнув, я взял подушку и, подложив её под спину, сомкнул глаза. Слова Гиллиана еще вертелись в моей голове, но несколько минут спустя усталость одолела меня окончательно, и я заснул крепким сном.

* * *

Едва заря коснулась неба, отец разбудил меня и велел надевать лучшие доспехи.

Когда солнце почти полностью выплыло из-за горизонта, эльфийское войско уже стояло у подножий Эребора. Отец готовился к битве, да только не с