Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Её невинным ушкам нельзя, а моим можно? Ко мне можно приходить и трогать где захочется, а после сообщать, что собираешься провести ночь у меня? У девицы!

В то время как твоя Амелин...

Ладно, девушку я злословить не буду. Сейчас я вижу, что она искренне заботится обо мне и даже встала на мою защиту сегодня. Хотя, казалось бы...

— Я понимаю, Тео. Ты влюблён в неё.

— Нет! — такой резкий ответ заставил меня заскрипеть зубами. — Я просто хочу её. Мои мысли постоянно витают рядом с ней. Я едва сдерживаюсь, чтобы... Это постоянные, навязчивые, невыносимые желания. Я просто схожу с ума, становясь одержимым. Это тот же огонь, что сжигал меня в прошлой жизни. Всепоглощающий, лютый, ненасытный. Только теперь он не требует убить её. Теперь он хочет обладать. Владеть и подчинять.

— Поэтому ты и уехал от нас?

Амелин не спрашивала, не упрекала и не обвиняла. Она просто констатировала факт.

Что за странная женщина? Что за странные у них отношения? Теодор открытым текстом признаётся ей в страсти к другой, а она спокойно и безмятежно его выслушивает и утешает.

Она точно его возлюбленная, а не мать и не сестра?

— Не только. Я искал выход, но нашёл лишь одно средство — как можно скорее провести ритуал. Когда ты навеки станешь моей Жемчужиной, а я превращусь в дракона, никакие другие связи не будут иметь силы над нами.

— Не только. Я искал выход, но нашёл лишь одно средство — как можно скорее провести ритуал. Когда ты навеки станешь моей Жемчужиной, а я превращусь в дракона, никакие другие связи не будут иметь силы над нами.

Ритуал? Что ещё за ритуал? Ничего подобного в моей прошлой жизни не было! Теодор никогда не упоминал о нём. Но, возможно, в этом просто не было смысла. Когда происходил наш разговор, Амелин покоилась в трёх метрах под землёй.

Я снова навострила уши и, потеряв всякий страх и осторожность, на цыпочках подошла поближе к двери и прижалась ухом.

— Милый, я готова хоть сегодня, — Амелин всхлипнула. — Я уверена, что у нас получится.

— Я не могу рисковать тобой.

Послышался звук, немного напоминающий поцелуй. Но не в губы. Похоже, эта собака в образе дракона облобызала ручку хозяйке.

Фу-у-у!

Они были настолько приторно-сладкими, будто передо мной герои дешёвого любовного романа. Меня начало откровенно тошнить. Всё выглядело таким мимимишным, если не считать, что они милуются у меня под дверью. Которую этот безумно влюблённый ещё двадцать минут назад пытался вынести, чтобы совершить своё чёрное дело со мной.

Психи!

Одним словом.

— Всё должно быть проверено ещё раз, и тогда мы сможем наконец-то соединиться.

— Сколько, Тео? — голос Амелин стал строже. — Сколько дней?

Теодор замолчал. Пауза тянулась, а я застыла, затаив дыхание. Это была интересная информация. Я бы даже сказала — важная. Возможно, Рафаэль наконец-то очнётся и сможет это куда-то применить.

— Пойдём, — судя по звуку, дракон поднялся и поднял Амелин. — Здесь не место для таких разговоров.

Я чуть ли не разочарованно застонала.

— Но Кори... — Амелин и тут не забыла обо мне.

— Она не пострадала. Давай уйдём и не будем ей мешать.

Снова этот холодный, безразличный тон. Но теперь черта с два ты меня им обманешь, чудовище. Я знаю, что ты далеко не так равнодушен.

Мне чудом удалось сегодня избежать твоих лап и урок я усвоила.

В коридоре послышались шаги, но я ни на йоту не сдвинулась с места. Всё так же прислушиваясь.

Веры Теодору не было, но минуты шли. Одна, вторая, пять, десять...

Я уже почти выдохнула, почти покинула свой пост, когда в абсолютной тишине в дверь, точно в том месте, где было прислонено моё лицо, что-то ударило.

Я не сдержала испуганный крик и быстро отскочила, опять напоровшись на диван.

Вопреки всем законам мироздания и физики дерево в том месте, где я стояла, зашевелилось. Прогнулось, как пластилин, и сквозь него стало чётко видно очертание ладони.

Я снова закричала, не в силах совладать с первобытным ужасом. Ужасом человека, столкнувшегося со сверхъестественным.

— Ты всё слышала, Корделия.

С той стороны заговорили. Голос Теодора был дьявольским, зловещим, не похожим на тот, которым он говорил с Амелин.

— Тебе лучше не попадаться мне больше на глаза, и тогда, возможно, тебе повезёт...

Он не договорил, но я всё поняла. Мне нужно превратиться в невидимку, исчезнуть, раствориться, и тогда был шанс, что он меня не тронет.

Но я почему-то слабо в это верила.

Тихое дыхание колыхало прядь у моего виска, мешая спать. Я повернулась на другой бок в надежде, что удастся удержать ускользающий сон, но тут же на мою талию легла горячая рука.

Пришлось вздохнуть, смириться и аккуратно приподнять обвивающую меня конечность. Придерживая её, я повернулась, уставившись на сопящую Амелин. Она по-детски мило спала на отобранной у меня территории кровати, пуская слюни на мою подушку.

Я закатила глаза и плавно опустила её руку рядом с телом, чтобы не тревожить это чудо.

Хотя улыбка сама собой набежала на мои губы. Этот маленький цербер уже неделю сторожит меня под любым предлогом и без, проникая в мою спальню. То ей страшно, то гроза, то она вспомнила о родителях и тоскует по родным.

Какие к чёрту родители, если её нашли младенцем?

О, эти нестыковки в рассказе Амелин нисколечко не смущали. Она тут же заливалась соловьём, что всегда мечтала о родителях, представляла, какими они будут, и именно о них тоскует.

Поэтому непременно ей сегодня нужно переночевать в комнате Кори, так как рядом с ней она чувствует себя как дома.

На третий день, когда страх перед Теодором немного поутих, я начала выгонять её со своей территории, но не тут-то было. Она уходила, но наутро я всё равно обнаруживала её в своей кровати.

Я возмущалась, вычитывала её, а глубоко в душе вздыхала с облегчением.

И если честно, была ей благодарна.

Амелин не притворялась. Она действительно заботилась обо мне.

Помню, в первую ночь после нападения Теодора она пробралась ко мне. Сквозь сон я почувствовала лёгкое прикосновение к своим волосам. Меня гладили как маленького ребёнка, а потом я услышала шёпот.

— Я защищу тебя от всех. Никто не посмеет навредить тебе, моя драгоценность. Я всегда буду рядом.

Странно слышать такие