Пустой - Кэролайн Пекхам

— Ты послужишь приманкой, — весело ответил он.

Я ощетинилась, само это слово довело меня до грани.

Что он имел в виду? Он что, собирался бросить меня связанной посреди поляны, как жертвенного агнца, и поймать Лисицу, когда та придет по мою душу?

— Приманкой? — медленно спросила я, опуская булочку и пытаясь оставаться спокойной.

Услышав, как изменился мой тон, он весело улыбнулся, и я на секунду поразилась тому, как эта легкая ухмылка изменила холодные черты его лица. Он был фэйцем, и следовательно, был красив. Но до этого момента все его эмоции казались фальшивыми, словно он был лишь оболочкой, лишенной истинных чувств.

Статуей, в которую вдохнули жизнь.

Будто художник, что создавал его, так увлекся работой над прекрасной внешностью, что позабыл добавить ему человечности. Но эта улыбка все изменила. На правой щеке у него проступила ямочка, а в зеленых глазах вспыхнула искра хитрости, искренности, пусть и жестокой.

— Твои крики звучат превосходно, светлокрылая. Полагаю, все чудовища леса сбегутся на их прекрасную симфонию. А я спрячусь и подожду, пока они появятся.

Я поерзала на стуле, отказываясь показывать страх, хотя от этих слов меня и пробрала дрожь. Я вызывающе вздернула подбородок.

— Ты здесь не для того, чтобы охотиться на чудовищ. Ты ищешь духов, — напомнила ему я. — В отличии от других монстров, их не привлекают насилие и смерть.

Я уничтожающе посмотрела на него, чтобы было ясно, что под «монстрами» я имею в виду его. Но он лишь поднес к губам бокал с водой и неторопливо отпил, не отводя от меня пронзительного взгляда.

Я всматривалась в него в ответ, хотя все инстинкты вопили, что не должна этого делать.

Хендрикс резко поставил стакан на стол, и я вздрогнула от неожиданного звука, заставив фэйца хитро улыбнуться.

— Когда лес прокляли, духи потеряли рассудок и стали столь же дикими и злобными, как и любой зверь в этой чаще.

Закатив глаза, я взяла себе яблоко, не понимая, почему его слова меня удивили. Может, фэйцы и притворялись невероятно умными и образованными, но на самом деле они были жестокими и беспощадными, как звери. Нет, они были хуже. Ведь зверь не знает, что он — зверь. Он не пытается объяснить или оправдать своих действий. Им движут лишь инстинкты и нужда. Голод, желание найти убежище, завоевать территорию. А фэйцы были злобными просто из эгоизма.

— И что значит этот взгляд? — спросил Хендрикс, когда я не смогла высказать никакого мнения.

— Почему тебе не все равно? У меня создалось впечатление, что ты считаешь меня всего лишь бесполезной девчонкой, чьи суждения для тебя — все равно что грязь.

— Все так и есть. Но ты могла бы заполнить тишину этими самыми суждениями, а не позволять ей гнить.

Я поджала губы, решив не высказывать своего мнения о нем и его народе, а сосредоточиться на его презрительных словах о духах.

— Может, духи и растеряны, но они были созданы из чистой магии с единственной целью защитить этот лес. Я не думаю, что это стремление в них полностью исчезло, или они совсем потеряли способность мыслить и выбирать.

— Так что с ними в таком случае происходит? — спросил он, хотя и явно не слишком доверял моему мнению.

— Они потеряны, — прошептала я, и слово показалось мне уколом в незажившую рану. — И нуждаются в нашей помощи.

Хендрикс фыркнул, качая головой так, словно я была несмышленым ребенком. И я взбесилась от его эгоизма и чувства превосходства.

— Лес буквально сказал об этом, когда мы сюда попали. Что духов нужно найти и воссоединить. Разве не так скажет мать о своих детях, или хотя бы королева об армии? — с нажимом сказала я.

Продолжая жевать, Хендрикс обдумал мои слова и пожал плечами.

— Какая мать нуждается в том, чтобы дети не дали ей поглотить весь мир, как это делает лес, когда духи за ним не присматривают?

Я уставилась на него неверящим взглядом.

— Именно так и поступит мать, если у нее отобрать детей. Она уничтожит все вокруг, лишь бы их вернуть. И горе тем, кто встанет на ее пути.

Хендрикс по-прежнему не выглядел убежденным, так что я взяла одну из драгоценных книг, лежавших возле моей тарелки, и распахнула ее так резко, что от этого звякнули столовые приборы. Я нашла то место, где говорилось о Драконе.

— В глубине своего сердца Дракон — защитник, — прочитала я. — Он патрулирует лес на рассвете и закате, обходит деревья по кругу, выискивая тех, кому вздумалось выйти за границы. Его чешуя вспыхивает от света звезд, и он танцует в сердце грозовой тучи. От его рыка вздрагивает каждый листочек. И все ветви, стволы и кустарники замирают и смотрят друг на друга, пока он…

— Знаю, знаю. Дракон способен вызвать бурю, что сразит любое дерево, что посмело пересечь границу, и без него заросли ничто не сдерживает, — перебил Хендрикс, отмахиваясь так, будто пытался прогнать сказанное мной прочь из комнаты. — Я и раньше слышал эти милые сказочки. Но ты же понимаешь, что их ничего не доказывает?

— Ты невнимательно слушал, — зарычала я, накрывая изображение серебристого Дракона на странице книги так, будто пыталась защитить. — Он не просто призывал бури, но и занимался сдерживанием магии леса. У каждого из духов здесь была своя важная задача. Они защищали это место и весь мир, потому что без них нам сожрут деревья и те злобные твари, что рыщут среди них.

— Не рассказывай мне о том, что забрал этот лес, девочка, — оскалился он. — Я знаю об этом все, потому что видел своими глазами. Я смотрел, как он пожирает мир кусок за куском и…

— Не смей говорить, будто лучше меня знаешь, что может забрать это гребаное место! — закричала я, от ярости сминая пальцами страницу ценнейшей книги.

Как будто годы, что он прожил в этом мире, как-то обесценивали то, с чем пришлось столкнуться мне.

Хендрикс замолчал, откинулся на спинку стула и разглядывал меня несколько долгих секунд, наполненных моей ненавистью и его праздным любопытством.

— И что же лес забрал у те…

Теперь уже я смешком перебила его.

— Мне казалось, смысл в том, чтобы найти духов, а не узнать друг друга получше. Уверяю тебя, мне совершенно не интересно ни общаться с тобой, ни обсуждать с тобой мои причины быть здесь, ни копаться в прошлом. Ты — лишь незнакомец,