Юленька и дракон. Дело вдовы Завадской - Адель Хайд

Вслух же сказала так и стоявшему молча и сверлившему на меня странным взглядом князю Северскому:

— Велимир Владиславович, если мы здесь всё выяснили, прошу вас помочь мне организовать транспорт обратно.

— Выяснили… — снова неопределённо произнёс князь, вздыхая. — Я вас довезу.

Сначала я хотела отказаться, но потом подумала, что с моими иглами росомахи и с моим железным шлемом мне более не страшны всякие гипнотические фокусы князя. И я согласилась.

Сдаётся мне, князь тоже не оставил свою идею. Если не активацией привязки, то по крайней мере обаянием своим драконьим точно пытался. Но к концу поездки он эти попытки явно оставил, потому что ехать мне стало значительно проще, никаких более лишних ощущений внутри не возникало.

Один был только момент, когда экипаж остановился и князь вышел из экипажа первым, он протянул мне руку. Я не успела за руку взяться, как этот гад схватил меня за талию и буквально выдернул из экипажа, поставил на землю, почти прижимая к себе, и тихо так, но проникновенно сказал:

— Несмотря на ваши выкрутасы, Юлия Павловна, моё предложение остаётся открытым. Я же более не стану вас беспокоить. Но если вы решитесь, то приходите ко мне в любое время.

Я вдохнула и поняла, что сейчас самое время попрощаться.

— Ну что ж, Велимир Владиславович, была рада знакомству. Надеюсь, что больше никогда не увидимся. Прощайте.

Специально ещё раз взглянула в лицо князя, у которого, по-моему, от удивления даже челюсть отвисла. Даже захотелось её так приподнять. Но не стала и гордо, по-королевски, выпрямляясь ещё больше, прошла в ворота особняка.

А там меня уже подруга ждала, Агриппина приехала. Оказалось, что всё уже готово к тому, чтобы на её фабрику ехать, и, как договаривались, в промышленных условиях испытания тканевых рисунков делать. Вот она и заехала.

И теперь стояла посреди гостиной, глядя на меня со злым выражением.

— Что же это ты, Юленька? — укоризненно произнесла Агриппина. — Жениха у меня решила увести? Вот чего не ожидала!

— Агриппина! — мне стало досадно, вот чёрт подери этого князя, с его прощальными объятиями, — Это не то, что ты подумала! — сказала я и поняла, что это прозвучало как из дешёвого анекдота, но с Агриппиной надо было объясниться, если потерю князя Северского я переживу, то подругу терять мне очень не хотелось, особенно из-за такого повода.

— Ты же помнишь историю об убийстве Вадизара Пореченского?

— Да! — не снижая напора, ответила Агриппина.

— Ну так вот, мы с князем к нему на квартиру ездили…

— К князю?! — Агриппина, похоже, всё себе надумала, и теперь слышала только то, что хотела.

— Агриппина, да постой! Дай мне договорить! — я даже ного топнула, так мне обидно стало, — Мы ездили на квартиру к Вадизару Пореченскому. Вот, смотри, я даже свой портрет оттуда забрала! — и я потянулась, чтобы достать…

И вдруг вспомнила, что портрет-то свой я в карете у князя оставила.

— И где же твой портрет? — с подозрением в голосе спросила Агриппина.

— Забыла я его… Там оставила. — я подумала, что, если я сейчас ей скажу, что оставила свой портрет в карете у князя Северского, Агриппина меня тут же и придушит.

Мне вообще не хотелось её обижать. Она была хорошая, и мне хотелось всё ей объяснить.

— И вообще, Агриппина, я только что ему сказала, что надеюсь, что