Замуж за первого поперечного - Ида Шторм

Днем тут оказалось нестрашно, потому что обращались оборотни по ночам, и то только если хотели и могли, так что перспектива посмотреть на город при дневном свете даже вдохновляла.

Я заглянула в корзинку: пара фруктов, булочки, вареные яйца. Решила, что травить меня все-таки не будут, ну если что свяжусь с Вальтаром, прибежит со своими пузырьками и откачает, я ведь ему все еще нужна для его таинственной шкатулки.

В общем, я плотно позавтракала и отправилась исследовать улочки Арибади. Оборотней оказалось больше, чем мне казалось, и всех возрастов. Они занимали обширный жилой квартал рядом с источником, который питал энергией артефакты, помогающие поддерживать эту часть Арибади в жизнеспособном состоянии и облегчать бытовые дела.

После сотни оборотней я сбилась со счета. Но для такого огромного города это, конечно, были сущие крохи, и я даже не представляла себе, откуда Деларион собрался достать еще пару сотен тысяч. И рассказать было некому, даже если бы я захотела узнать: все оборотни старательно делали вид, будто меня не существует. Я полагала, что для них это высшая степень лояльности к чужачке. Деларион попросил не трогать его «балласт» до поры до времени.

Если так подумать, он определенно не относился ко мне плохо. Будь он беспринципным типом, уже давно мог бы согласиться на предложение Вальтара подстроить «измену», чтобы избавиться от связи. Или велеть ему стереть мне память подчистую и внушить удобные ему мысли. Или опоить меня чем-нибудь, или вовлечь в свой план, используя мои связи. Выйти на того же графа Ковадо, например. Или даже шантажировать моего отца, требуя предсказание. В конце концов, он легко мог присвоить меня себе, просто взяв силой.

Только сейчас, в одиночестве прогуливаясь по пустынным улицам, мимо мертвых домов и недружелюбных взглядов, я впервые поняла, насколько же шатко и опасно мое положение здесь. И насколько Деларион на самом деле приличный парень. Я-то привыкла, что со мной носятся как с драгоценностью на бархатной подушечке, но это другой мир, в котором я не представляю такой ценности, как для родителей в империи. Тут я как волку пятая нога. И все-таки Дел находил время по-своему обо мне заботиться.

«Может, все-таки… — Я мучительно прикрыла глаза и даже головой помотала, но навязчивая мысль никуда не делась вместе с ноющим теплом в сердце. — Может, все-таки Пророчество правда было про счастливый брак, а не про лучший из худших или самый короткий? Может, это про долго и счастливо, как в маминых ванильных романах?»

А если так, если это действительно лучший мужчина в моей жизни… Могу ли я просто отстраниться от него и сделать вид, что между нами ничего не происходит? Могу ли я вот так его упустить? Могу ли позволить ему пойти на смертельный риск, от которого не может отговорить даже Вальтар? Да, мы пока совсем не знали друг друга. Но Дел пытался это исправить, это я отгородилась. И теперь чувствовала легкое сожаление.

Глядя на руины Арибади, я не испытывала ужаса от здешней запущенности, скорее желание поскорее очистить тут все от хлама и выстроить заново. У меня руки чесались проверить, сколько всякого мусора я смогла бы сжечь за раз, если бы меня накрыло пиковым состоянием. Если я как-то найду общий язык или договорюсь с Вальтаром о взаимной пользе, может, он научит меня контролировать это? Я не полуоборотень, но я жена Делариона… Пока что. Может, это сработает. Или попробую разболтать Ранта. Или даже отправлюсь к Мортимеру и буду терпеть его невыносимые рифмы.

Что касается недобрых взглядов… Я просто пока не пробовала с ними подружиться, но была уверена, что получится, если меня тут посчитают своей. А меня посчитают своей, если поймут, что я тут останусь навсегда, а не просто залетная птичка.

Я подошла к разрушенному мосту через канал и замерла, смотря на него расфокусированным взглядом. Готова ли я оставить позади свою прошлую жизнь ради этой неизвестности, которая странным образом меня манила? Ведь мост будет разрушен, если я все-таки решусь. Почему-то мысль меня скорее будоражила, чем страшила, но я не была готова признаться в этом даже самой себе. Я словно птичка, которая всю жизнь провела в золотой клетке и мечтала о свободе, стояла перед распахнутой дверцей в новую жизнь, но пока не решалась покинуть знакомую зону.

И на самом деле, думаю, мне было страшно узнать о планах Делариона, потому что я боялась выяснить, что это нечто аморальное. То, что навредит миру, откуда я родом. Где живут мои родители и друзья. Если я выберу Дела, я должна буду пойти с ним рука об руку. Но что, если он затеял, скажем, резню в Танриане в следующее полнолуние? Расшатает защитные амулеты, нападет ночью на спящий людей… И тогда есть риск, что их всех прикончит стража. Так себе перспективы.

«Нет, так не пойдет», — подумала и направила немного энергии в метку за ухом.

Но связаться решила не с Делом. Мне нужен был кто-то, от кого сердечко не екает и мысли не туманятся. Кто-то хладнокровный и рассудительный, кто точно знает, насколько и чем я могу быть полезна Делариону.

Я задумала имя, и через пару мгновение услышала недовольный голос:

«Что тебе нужно, Лия? Твой дар еще не обнулился».

— И тебе доброго утра, Вальтар.

Мы встретились в месте, где когда-то был городской парк, возле фонтана, поломанного и нерабочего, прямо как наши отношения. Это место легко было отыскать по высокой ратуше с витиеватыми часами, на которых время давно замерло.

Вальтар стоял, прислонившись к одной из скульптур, и в своем сером костюме, с бледным лицом сам напоминал часть местного архитектурного ансамбля. Только вот над его выражением неизвестный мастер не постарался. Вместо одухотворения и радости на нем застыла гримаса раздражения.

— И зачем тебе нужна личная встреча? Я же сказал, что занят! — тут же набросился он на меня, как злобная псина, которую давно не кормили. — От тебя и так никакого толку, а ты еще и отвлекаешь от важных дел!

Ничего не осталось от его помпезной велеречивости после нашего последнего разговора. Будто Вальтар нарочно с помощью речи таскал за со собой шлейф светской жизни, оставшейся в прошлом, а теперь устал и отбросил его.

— А я вот как раз пришла обсудить свою полезность. — Я прислонилась к соседней скульптуре,