Невольная истинная 2 - Юлия Александровна Пульс

— Я не могу… — пискнула я.

Адри обернулся и взял меня за руку. Притянул к себе и заключил мое лицо в ладони, заглянул в глаза. На самом дне его черных зрачков плескалась первобытная ярость.

— Ты больше никогда ничего не будешь бояться, — поцеловал он меня хлестко в губы и повел дальше.

Впереди показались камеры и одну из них я сразу узнала.

У меня будто воздух в груди закончился: я шевелила губами, но не могла дышать.

Память обвила ядовитыми лозами горло, отчего я и промолвить ничего не могла. Магия тут же ощерилась: пальцы закололо, а камни со всех сторон задрожали.

— Прошу… — с трудом выдавила я, — давай уйдем?

Адри ухмыльнулся, окидывая мрачное пространство брезгливым взглядом. Прижал меня к своему боку и махнул рукой. Магический огонь начал жадно пожирать сначала топчан, на котором я лежала вся побитая после пытки, а потом перекинулся на пол и стены. Выжигал дотла проклятую темницу.

Адриан снял с моего пальца обручальное кольцо Торна и бросил в оранжевое пламя.

— Вот теперь пошли, — подхватил он меня на руки и прижал к груди. — Вы свободны, герцогиня, — торжественно рассмеялся.

— Спасибо, — облегченно выдохнула я. — Не хочу в нашем замке видеть темницы. Пусть они будут отдельно. Пожалуйста.

— Мы перестроим все так, как ты захочешь, — понес он меня наверх.

Я обняла его за шею, втянула такой приятный землистый аромат, глянула на знакомые портреты на стене, высокие витражные окна.

— Здесь прямо и налево, там должны быть мои покои. Хочу кое-что забрать.

Адриан хохотнул, когда открыл ногой дверь.

— Он поселил тебя в моих бывших покоях, — спустил он меня с рук и окинул пространство насмешливым взглядом.

Я прошла по комнате, слегка подрагивая. Почти ничего не поменялось, моя крошечная шкатулка из дома, что на ладони легко поместится, стояла на окне и слабо мерцала. У нее есть секрет: она заговорена, и видеть ее могу только я или тот, кому доверяю.

Других вещей я с собой не брала, Торн запретил.

Странные ощущения катились по телу: с одной стороны, печаль и боль подогревала кровь. С другой, эйфория, что я свободна. Не получалось до конца осознать, что изверг никогда больше меня не тронет.

Глянув на руку, где много дней подряд было кольцо мужа, я сжала кулак. На коже все еще остался светлый след, в Ароне значительно теплее, чем в Ветроне, и я успела немного загореть.

Подошла к шкатулке, коснулась пальцами колючей крышки.

— Мама сама ее делала, — сказала задумчиво и, щелкнув замком, достала сережки: аккуратные камушки изумруда в золотой оправе. Нежные, будто капельки росы на утренней траве.

Я повернулась к Адри.

— Поможешь?

Он забрал у меня шкатулку и внимательно ее рассмотрел.

— Красивая вещица. Хорошо зачарована, — артефакт засветился в его руках. — Гера тоже подобные делает.

— Бабушка была артефактором, это ее. Знай Торн, что шкатулка здесь, давно бы выбросил. Я и так рисковала, когда взяла с собой. Знала, что никогда не смогу надеть, ведь для герцогини, по мнению Торна, такое носить не по статусу. — Я коснулась пальцем маленького зеленого камушка. — Думала, буду время от времени просто смотреть и вспоминать маму.

Адриан ощупывал меня жадным взглядом. Всю. С ног до головы. Будто впервые видел.

— Моя герцогиня вправе носить все, что захочет, — он опустил шкатулку на комод и приблизился ко мне вплотную. Обхватил ладонью затылок и притянул мое лицо к своим губам. Обдал жаром дыхания щеку и прошептал: — Но мне нравится, когда на тебе ничего нет. — Скользнул ладонью по изгибу талии и, заведя руку мне за спину, стиснул поясницу.

— А если… — шепнула ему в ответ, — на мне будут только серьги и кулон твоей мамы? Смотри, как чудесно они сочетаются.

Адри улыбнулся, взял серьги и его пальцы дрогнули, когда он касался моей мочки, вдевая золотую оправу.

— Великолепно, — залюбовался он украшениями и дернул завязки платья. Начал медленно освобождать меня от одежды. — Я осыплю тебя драгоценностями всего мира, — его голос стал хриплым, почти звериным.

Платье скользнуло вниз, обнажив плечи. Он развернул меня спиной к себе, и я почувствовала, как горячие губы коснулись изгиба шеи. Сильные руки скользнули по талии, сжимая ткань, пока она не упала на пол легкой волной.

— Мне не нужны все, — шепнула я в сторону. — Мне только ты… — выдохнула, признавая поражение, — нужен.

Адри замер на мгновение, его дыхание участилось. Он развернул меня обратно.

В глазах дракона плескалась глубокая нежность.

— Мериди, — он провел большим пальцем по моей скуле. — Ты уже давно владеешь мной целиком, без остатка. Все эти камни и металлы — всего лишь пыль перед тем, что ты делаешь со мной одним взглядом.

Подхватил он меня на руки, легко, будто я совсем ничего не весила, и усадил на край кровати. Кулон скользнул по моей груди, холодя разгоряченную кожу, и Адри проследил за ним взглядом, полным обожания. Опустился на колени передо мной, взял мои ладони в свои и поцеловал каждый пальчик, не отрывая от меня глаз.

— Я готов сжечь весь мир ради того, чтобы ты никогда не плакала.

Я чувствовала, как его пальцы дрожат, касаясь моей кожи. Этот мужчина, самый могущественный дракон Ароны, который мог одним словом разрушить города, сейчас стоял передо мной на коленях, словно прося милости.

— Не понимаю, что ты во мне нашел? — дрожа от переживаний и проснувшегося с новой силой желания, я несла какую-то чушь: — Это ведь истинность тянет нас друг к другу, да? Только связь?

Он уложил меня на прохладные простыни, и его тело накрыло мое, горячее и сильное. Во взгляде Адри мелькнула мальчишеская улыбка.

— Нет, Мери. Это любовь…

Стало жарко, щеки залило краской, а сердце заполошно забилось в груди.

Я даже рот приоткрыла от удивления.

— Шутишь?

— Ничуть, — шепнул он мне на ухо и очертил кончиком языка сережку. — Я тебя люблю, — рассыпался его голос будоражащим кровь шелестом.

— Адри… — я выгнулась от ласки, от его слов, от невозможности что-то ответить — мне просто дыхание перехватило.

Мир мерцал яркими вспышками под веками, и я чувствовала, как власть истинной связи, освободившись от