Дочь священной Эриан - Angelina Georgeson

В испуге я выхватил свой меч и резко выбил отцовский из его руки. Тауриэль поспешно отступила назад, а адар обратил свой взор ко мне. Взгляд его таил в себе злобу и печаль. Я не знал, что творилось в его душе, но одно понял точно: он обезумел…

— Что же ты делаешь, отец⁈ — вырвалось у меня, и злоба вдруг исчезла, оставив после себя лишь неприятное жжение в сердце. — Гномы, как и эльфы, часть этого мира. И если тьма поглотит их, то и нам не избежать этой участи.

Тяжело дыша, я развернулся, подхватил Тауриэль под локоть и повел за собой. Когда мы наконец уселись верхом, я вновь подал голос:

— Тебе решать, как поступить. Но будь уверен: проиграем эту битву, проиграем и остальные.

И мы покинули Дейл. Я не видел лицо адара, не видел его глаз, говорящих намного больше, чем он сам… Я не мог смотреть в них…

Мы кинулись обратно в бой. Я вынул меч, готовый к атаке, как вдруг в нескольких метрах от нас пронесся громадный белый варг. На горбе его, победно гогоча, восседал Осквернитель, а рядом с ним неподвижное тело, укрытое серым окровавленным плащом. Я замер на миг, боясь поверить в происходящее, как следом, в погоне за орком, по полю промчалась светловолосая эллет. И не понадобилось слов — я пришпорил коня и что есть мочи рванул за Эрианэлью.

— Там Гиллиан! — воскликнула Тауриэль, выглядывая из-за моей спины.

— Хватай мечи! Будешь защищать нас! — приказал я.

Догнать Эрианэль мне удалось быстро, и, когда наши кони поравнялись, она обернулась и слезливо воскликнула:

— У него Гиллиан! Осквернитель схватил его!

Мой утвердительный кивок послужил ей ответом, и Эрианэль сильнее пригнулась к седлу. Варг Азога оказался на удивление резвым и сумел оторваться от нас, держа путь на Воронью высоту — полуразрушенный дозорный пункт гномов, окутанный плотным туманом. Он скрылся в мутном мареве, и лишь дьявольский смех орка донесся до наших ушей.

— Дальше развалины! — заметила Тауриэль, когда мы подъехали ближе. — Кони не смогут взобраться туда! Придется пешком!

Я прищурился, вглядываясь в серую дымку, и тоже увидел очертания руин. Эрианэль торопливо спрыгнула на землю и запрокинула голову вверх. Спешившись, Тауриэль и я подошли к дочери Эриан. Лицо её исказилось в страхе, а руки, сжатые в кулаки, дрожали.

— Эрианэль. — Я схватил её за плечи, развернул к себе. — Я сам спасу Гиллиана! — произнес я, и эллет едва ли не всхлипнула. Она опустила мои руки и пролепетала:

— Гиллиан — мой друг, мой брат… Я не могу оставить его там… — Она отвернулась и, задержав на мне короткий взгляд, вскарабкалась на широкий каменный выступ. Тауриэль положила руку на мое плечо, твердо кивнув, а мне оставалось лишь смиренно вздохнуть. Я ловко ухватился за выступающий камень и принялся взбираться следом за Эрианэлью, как вдруг далекий крик заставил нас замереть в ужасе:

— А-а-а-а! — Голос Гиллиана. Эрианэль ахнула в испуге. И следом донесся еще один возглас:

— Кили, стой!

Глаза Тауриэли сверкнули тревогой. И не медля мы потянулись вверх: камень за камнем, уступ за уступом преодолевали мы, выбираясь из непроглядного тумана. Белый свет слепил наши глаза, но мы продолжали карабкаться вверх и, наконец взобравшись, на миг остановились, чтобы оглядеться. Небольшая площадка, запорошенная снегом встретила нас холодными ветром, что принес с собой дьявольский смех Осквернителя. Мы тотчас вскинули головы в поисках звука и заметили орка: он глядел на нас с краю какой-то разваленной башни, а затем изрек что-то на темном наречии.

— Туда! — воскликнула Тауриэль, указав в сторону узкой лестницы. Друг за другом мы стремились вверх, пока вновь не раздался далекий возглас:

— А-а-а! Получай! — рыжеволосая застыла.

— Кили… — пролепетала Эрианэль. Тауриэль шумно вздохнула и сжала свой клинок, нерешительно бегая по нам глазами. Тяжелые удары раздались где-то поблизости, и лицо лесной эллет исказилось в немом ужасе.

— Спасай его, мы справимся! Беги! — велела моя динет.

— Нет! Стой! — только и выпалил я, но Тауриэль уже развернулась и помчалась куда-то вниз. Я хотел было догнать её, да Эрианэль утянула меня за собой. Зверский рык и тяжелые стоны становились все громче, а лязг орудий все четче, и когда мы наконец вырвались наружу, то увидели Дубощита, вступившего в схватку с громадным орком! Эрианэль обнажила свои мечи и с бешеным воплем помчалась в бой.

— Сдохни! — крикнула она и с разбегу вскочила на спину Бледного орка. Я что есть мочи рванул к ним, молясь, чтобы Осквернитель не причинил ей вреда. Эрианэль выхватила клинок, замахнувшись на монстра, но тот издал гортанный рык, схватил её за руку и со страшной силой отбросил в сторону. Страх сковал меня на короткое мгновенье, но тут же он сменился бурей злобы, и силы вдруг наполнили меня.

Пальцы крепче сжали рукояти мечей, и я, увернувшись от удара молотом, вступил в схватку с Азогом. Орк, что обладал небывалой силой и мощью, буйно размахивал своим оружием, колол рукой-пикой. И я умело отражал его удары, кружась в смертельной схватке бок о бок с гномом.

Без устали мы вели бой с Осквернителем, рубили и кололи, выписывая в воздухе витиеватые узоры. Но казалось, будто его это только забавляло! Силы медленно иссякали, усталость подкашивала ноги… Вдруг резкая боль пронзила грудную клетку. От мощного удара я потерял равновесие и упал.

Мир стал таким пустым и тихим. В ушах звенело, и боль пульсировала в висках. Я приоткрыл глаза, не до конца понимая, что случилось. Вокруг было темно-темно. Спазмы в груди не давали дышать, выталкивая наружу сдавленный кашель.

«Эру, неужели я умираю?», — подумалось мне. — «Я не могу сейчас! Не могу! Ведь там Эрианэль, я должен спасти её!»

— Королевич! — Кто-то слабо тряхнул меня. — А ну поднимайся! — хрипел знакомый голос. — Ну же! Давай!

Протяжный крик вновь пропустил по телу волны ужаса. Крик, который я узнал бы из тысячи. Крик моей динет… Сквозь боль я поднялся на локтях и распахнул глаза. И сердце мое пропустило удар: Осквернитель, довольно скалясь и хохоча, держал за шею Эрианэль, что извивалась в его руках, будто бабочка, застрявшая в паутине. Передо мной возникла тень. Она двигалась медленно, покачиваясь, полы плаща её оставляли на льду красную дорожку. Эта тень скорчилась, болезненно