На перепутье. Даард. - Ника Летта

— Ты смотри, какие чувствительные... Женщину, видите ли, третировали. Можно подумать, страшное дело. Просто человечки слишком слабые...

Дальше слушать она не стала. На лестнице, поправляя манжеты чужой формы, Аширо вдруг с пугающей ясностью поняла: карта ей больше не нужна.

Если зверь советника всё ещё в лабиринте, он сам приведёт её к сердцу пламени.

Оставалось только найти комнату его мёртвой сэйры, убрать собственный запах и надеть её одежду. Если вещи до сих пор не трогали, на ткани должен был сохраниться её след. А значит, зверь учует не чужую — свою.

План был безумен.

Но других у неё не осталось.

Эта мысль пришла не на пустом месте.

Полгода назад, вскоре после храмового брака с драконом, Аширо попыталась бежать. За это разгневанный супруг посадил её на цепь — прямо в церемониальном наряде, в своём подземелье — и заставил смотреть, что бывает с теми, кто идёт против его воли.

Перед её глазами он мучил юную гоблиншу, принадлежавшую какому-то змайсу, пока та не испустила последний вздох. Сам змайс в начале экзекуции только сверлил дракона взглядом, но стоило тому приковать девушку к стене — обратился в зверя и начал биться о прутья клетки от бессилия.

Дракону и этого оказалось мало.

Он сцедил в ковш кровь с ещё тёплого тела и вылил её на голову застывшей от ужаса Аширо.

— Тебе повезло, что наш союз заключён в храме, и я не могу навредить тебе лично. Но кто сказал, что это не сделает кто-то другой?

С этими словами он швырнул её в клетку к огромному, израненному змею и ушёл, прошипев напоследок:

— Посмотрим, что от тебя останется к утру.

Тогда Аширо была уверена: почувствовав кровь своей хранимой в такой близости, зверь разорвёт её на месте.

Но случилось иное, из-за запаха крови зверь решил, что рядом с ним — его сокровище. И вместо того чтобы убить, начал успокаивать. Обвился вокруг неё израненным телом, защищая от невидимой угрозы, тихо шипел, согревая, а под конец даже лизнул висок на испачканной кровью голове и окутал её тело тёплой энергией.

А потом рассыпался пылью.

Так Аширо, сама того не желая, узнала тайну змайсов: звери не видят своих хранимых в обычном смысле. Они узнают их по запаху и жизненной энергии.

Значит, её план мог сработать, осталось только найти комнату.

Это оказалось проще, чем она ожидала. Навигационная карта в центральном холле подсказала дорогу к общежитию второго потока, а поисковой светлячок — единственную пустующую комнату на тридцатом этаже западной башни.

Проникнуть внутрь удалось не сразу. В помещении стояла пыль, как будто здесь действительно давно никто не бывал. Но всё указывало на то, что она не ошиблась.

Огромное зеркало перехода, рассчитанное на дальние расстояния. У адептов таких быть не могло. Одежда в потрёпанном шкафу — скроенная так, чтобы зрительно расширять плечи и скрывать талию и маскировать под юношу.

Форма оказалась тесной в груди, затхлой, ношеной и отвратительно пахнущей, но выбора не было. В конце концов она решила: лучше задохнуться от вони, чем доживать жизнь в ненавистном браке. И если всё пройдёт удачно, карта лабиринта ей не понадобится. Зверь сам приведёт её к цели.

Когда она наконец добралась до подземелья и остановилась перед огромной аркой входа в грот, ноги едва не подкосились. Чужая форма тянула плечи, сковывала движения, в груди неприятно жало.

План был безумен. Но у безвыходности всегда дурной вкус. Альтернативы у неё не было. Аширо толкнула створку. Дверь поддалась с пугающей лёгкостью. Ещё бы. Только безумцы добровольно шли сюда становиться кормом для зверя.

Она шагнула в темноту. В нос ударила смесь сырости, камня, затхлой одежды и чужого, мёртвого запаха. Где-то глубоко внутри, под ребрами, копошился страх быть разоблачённой.

ЭЛТАЭ. ДУРБАН. ПОДЗЕМНЫЙ ГРОТ.

АШИРО

Касаясь дрожащими пальцами влажных стен с фосфоресцирующими прожилками, она медленно продвигалась вперёд. Эльфийское зрение быстро привыкло к сумраку. С каждым шагом лабиринт будто высасывал звуки и чувства. Реальность смазывалась под гнётом одиночества и безысходности, пропитавших грот насквозь.

Не сразу Аширо поняла: это не её эмоции. Это зверь. Его тоска, его ярость, его пустота расползались по камню вместе с магическим фоном.

Сердце болезненно сжалось. Невозможно было остаться равнодушной к чужому горю такой силы. На краткий миг она даже испытала жалость к зверю — и зависть к женщине, которую любили так безоглядно.

Но это прошло в тот же миг, когда в глубине лабиринта послышалось шуршание, тяжёлое, нарочито различимое. Медленно, будто во сне, Аширо оторвала взгляд от пола и подняла голову. Сначала заметила тусклый отблеск чешуи.

Потом — изгиб хвоста. Потом — клыки. Белые, огромные, длиной почти с её ногу. И только потом осознала, что пасть зверя находится в считаных сантиметрах от её лица. Тёплое дыхание коснулось кожи.

На фоне прохлады лабиринта оно ощущалось особенно остро. Не смея шевельнуться, она продолжала смотреть.

Секунда. Другая. И вот уже жёлтые глаза с серповидными зрачками встретились с её взглядом.

Сердце сбилось. Она и представить не могла, что звериная ипостась советника окажется настолько огромной.

Тогда-то Аширо и поняла разницу между высшими и прочими. Такого зверя невозможно было провести дешёвой хитростью. Никакой запах не заставит его ошибиться, если он не захочет ошибиться сам.

Когда красноватый язык медленно попробовал воздух в сантиметре от её носа, страх накрыл её с головой. В этих глазах не было безумия, только ясный, страшный разум.

И в тот момент Аширо поняла: если он решит её сожрать, никакой план уже не спасёт.

Осознав опасность своего положения, Аширо сделала медленный, глубокий вдох, стараясь успокоиться и собрать мысли в кучу. В голове бился один-единственный вопрос: как не стать обедом.

Змей сжимал кольцо. Чешуя терлась о ткань, оставляя на ней запах и следы — помечал. Она замерла.

По логике — она его хранимая. По факту — дрожащая добыча.

Голова змея скользнула ей за спину. Тёплое дыхание коснулось затылка. Любое существо в этот момент обернулось бы.

Она — нет, застыла.

Хотя это было довольно затруднительно, если брать в расчёт, что мало какое существо позволит, чтобы за его спиной стояло нечто, способное при необходимости откусить голову или проглотить целиком.

Если я