Измена. Беременная жена дракона станет невестой его врага - Виктор Громов

— Вы не имеете права толковать клятвы Дайров.

— А вы, похоже, имеете право их торопить.

Мортан сделал ещё один шаг вперёд. Воздух вокруг него накалился. На мгновение Яре показалось, что каменные драконы под потолком шевельнулись от близости живого пламени.

— Нокс, — сказал Мортан. — Не испытывай моё терпение в моём доме.

— Я бы с радостью, — ответил Нокс. — Но сегодня в твоём доме испытывают не твоё терпение.

Его взгляд скользнул к Яре.

На этот раз в нём было что-то ещё. Не мягкость. Нокс Эррел, судя по всему, вообще не был создан для мягкости. Но он смотрел так, будто видел перед собой не помеху чужому союзу, не униженную жену, не удобную фигуру в старой войне родов.

Человека, которому сейчас перекрывали выход.

И Яра вдруг поняла: если она сейчас промолчит, за неё всё решат. Окончательно. Красиво. С печатями, свидетелями и словами о достоинстве.

Она сняла с запястья тонкий браслет с гербом Дайров. Тот самый, что Мортан надел ей после свадебного обряда. Не сам — через распорядительницу. Но всё же от его имени.

Браслет тихо звякнул, когда Яра положила его на край чаши.

— Я не признаю этот выход почётным, — сказала она.

Зал будто затаил дыхание.

Мортан смотрел на браслет. Впервые за весь вечер на его лице появилось нечто похожее на раздражение, почти на живую эмоцию.

— Не усложняй.

Яра подняла глаза.

— Тебе?

— Себе.

— Себе я всё усложнила три года назад, когда решила, что за твоим молчанием может скрываться чувство.

Сибилла тихо вдохнула.

Мортан побледнел от ярости — едва заметно, но Яра знала его достаточно, чтобы увидеть. Его дракон не любил, когда его ставили перед правдой. Особенно при свидетелях.

— Наш брак был долгом, — произнёс он.

— Тогда не называй предательство волей пламени. Называй его новым долгом, если тебе так проще.

Старейшина Аврел ударил посохом о камень.

— Княгиня Яра! Вы забываете, что род Дайр дал вам имя.

— Нет, старейшина. Я хорошо помню цену этого имени. Мне напоминали о ней за каждым ужином, на каждом празднике и всякий раз, когда кто-то смотрел на мой пустой боковой трон так, будто он уже ждёт другую женщину.

В зале стало слишком тихо.

Сибилла медленно подняла голову.

— Я никогда не желала вашего места, — сказала она.

Яра посмотрела на её руку, всё ещё лежавшую под пальцами Мортана.

— Тогда уберите руку.

Сибилла не убрала.

Ответ был красноречивее любой речи.

Мортан, казалось, устал от разговора. В нём появилось то страшное спокойствие, которое всегда означало конец спорам.

— Яра, ты покинешь зал сейчас. Позже мы обсудим условия.

— Нет.

Простое слово не прозвучало рублено. Оно легло в зал спокойно и тяжело, как камень в воду.

Мортан прищурился.

— Ты не понимаешь положения.

— Я начинаю понимать его слишком хорошо.

— У тебя нет силы спорить с Советом.

— Возможно. Зато у меня есть голос, который вы почему-то очень торопитесь убрать из этой чаши.

Пламя вспыхнуло.

На этот раз все увидели.

Оно не просто дрогнуло — оно выгнулось к Яре, тонкой золотой дугой, будто прислушивалось к её словам. Несколько старейшин одновременно шагнули ближе, закрывая чашу телами. Слишком быстро. Слишком испуганно.

Яра почувствовала, как холодная волна прошла по спине.

Они знали.

Не что именно произойдёт — нет. Но они боялись чего-то в этой чаше. В её печати. В ней самой.

— Обряд завершён, — резко сказал Аврел. — Княгиню проводят в восточное крыло до составления документов.

Документов.

Вот и всё. Её жизнь в трёх экземплярах, с подписями мужчин, которые не спрашивали, болит ли у неё сердце.

Двое стражей у дверей двинулись вперёд. Не угрожающе. Почтительно. От этого стало ещё отвратительнее.

Нокс тоже двинулся.

Мортан резко повернулся к нему.

— Не вмешивайся.

— Я ещё не начал.

— Это дело моего рода.

Нокс остановился всего в нескольких шагах от Яры. Теперь она могла рассмотреть его лицо яснее: тёмные брови, жёсткую линию губ, шрам у виска — тонкий, серебристый, почти скрытый волосами. Его глаза были не чёрными, как показалось издалека, а серыми, с пепельным отсветом. В них не было тепла, но была такая внимательность, что рядом с ним ложь казалась менее уверенной в себе.

— Именно поэтому оно уже перестало быть честным, — сказал Нокс.

Мортан усмехнулся.

— Ты пришёл в мой дом говорить о честности?

— Я пришёл смотреть, как род Дайр подтверждает клятву. Вместо этого вижу, как он пытается вытолкнуть жену князя через боковую дверь, пока её печать горит сильнее, чем огонь твоей истинной.

Сибилла вздрогнула.

Мортан медленно повернул к ней лицо. На одно мгновение между ними мелькнуло что-то, что Яра не успела понять. Не нежность. Не доверие. Скорее напряжение двух людей, которые заранее договорились о словах, но не о том, что делать, если церемония пойдёт не по их сценарию.

Этот миг увидел и Нокс.

Яра поняла по его взгляду.

Аврел встал между ними и чашей.

— Довольно. Все посторонние покинут зал. Совет продолжит обряд в закрытом круге.

— Посторонние? — Яра усмехнулась, и собственная усмешка показалась ей чужой. — Я всё ещё жена князя Дайра, старейшина. Или вы уже переписали это, пока я стою здесь?

— Вы получите разъяснения.

— Я получила достаточно.

Она повернулась к Мортану.

Как странно: всего утром она думала, что попросит его после церемонии остаться с ней наедине. Сказать правду. Дать им шанс. Сейчас, глядя на его красивое непроницаемое лицо, Яра вдруг не нашла в себе даже желания спросить, любил ли он Сибиллу. Ответ не имел значения.

Любовь не оправдывала трусость.

Истинная связь не требовала унижения.

Родовой долг не должен был пахнуть предательством.

— Я уйду, — сказала она. — Но не потому, что вы меня отправляете. Я уйду, потому что не желаю оставаться там, где моё достоинство обсуждают как помеху чужому счастью.

Мортан смотрел на неё так, будто впервые не узнавал.

— Ты не понимаешь, чем рискуешь.

— Нет, Мортан. Это ты не понял, что уже потерял.

Она сняла с пальца княжеское кольцо.

Не брачную печать — её снять было невозможно. Только кольцо. Тяжёлое, с чёрным камнем, внутри которого в день свадьбы мелькнул крошечный драконий огонь. Три года Яра носила его как доказательство, что однажды станет не просто женщиной при князе, а женой. Сегодня кольцо вдруг оказалось удивительно тяжёлым.

Она положила его рядом с браслетом.

Сибилла смотрела на украшения так, будто перед ней лежали ключи от дворца.

В её взгляде впервые мелькнула настоящая жадность — не к Мортану даже, а к месту, которое Яра только