Истинная для бывшего мужа-дракона - Рия Адри

Мама застыла.

Потом медленно села на стул, как будто ноги её больше не держали.

— Лина…

Виктор бросился к аппарату связи. Я не поняла, к какому именно — к телефону, к кнопке вызова, к чему-то у стены. Но Тирн уже сделал шаг к чаше, словно мог ударить мужчину через воду.

Калиста подняла палец.

— Время.

— Нет, — сказала я.

— Да. Ты хотела услышать мать. Услышала.

Она щёлкнула пальцами.

Виктор в палате посмотрел прямо в нашу сторону.

И улыбнулся.

— Лина, — сказал он. — Хватит бегать. Даже там ты без меня не справилась.

Мир сузился до его лица.

Потом он наклонился к моему телу на кровати и положил руку на провод аппарата.

— Возвращайся, — сказал он. — Или я помогу тебе наконец закончить.

Мама закричала.

Картинка погасла.

В чаше осталась только чёрная вода.

А под моими ногами вспыхнул внешний круг ритуала, хотя я в него не входила.

Глава 2

Глава 2

Под моими ногами вспыхнул внешний круг ритуала, хотя я в него не входила.

Свет поднялся от пола тонкой красной каймой и сомкнулся вокруг моих сапог. Не коснулся кожи, но воздух сразу стал вязким, горячим, как перед грозой. Метка на запястье отозвалась болью. Не резкой. Тянущей. Будто кто-то взял серебряные ветви под кожей и медленно потянул их к центру круга.

Тирн двинулся первым.

— Назад!

Он схватил меня за локоть и попытался выдернуть из красного света. Круг вспыхнул ярче. Капитана отбросило в сторону. Он ударился плечом о кресло, но удержался на ногах и тут же поднял меч.

— Не трогать линию, — резко сказал Самуил. — Она уже взяла голос.

— Какой голос? — спросила Мара.

Калиста улыбнулась.

— Материнский.

Я посмотрела на неё.

Она стояла у чаши с чёрной водой, держа больничный браслет двумя пальцами. Вода больше не показывала палату, но поверхность дрожала мелкой рябью, и где-то глубоко внутри всё ещё слышалось эхо маминого крика.

— Вы использовали её ответ, — сказала я.

— Ты попросила разговора. Она произнесла твоё имя. Ты ответила. Круг услышал родственную связь. Очень чистая магия, Лина. Люди из твоего мира тоже умеют открывать двери. Просто не знают, что делают.

— Это не согласие.

Лаурис шагнула вперёд, подняв печать нейтрального суда.

— Принуждение свидетеля через угрозу жизни родственника делает любой отклик недействительным.

Лорд Саан посмотрел на неё с холодным раздражением.

— Судья, вы в доме крови. Здесь действуют древние права рода.

— Лина не принадлежит роду Саан.

— Тело принадлежит.

Футляр в руках Мары вспыхнул белым.

— Тело принадлежало мне, — голос Элиры дрожал, но звучал ясно. — И я не давала вам права.

Лорд Саан наконец повернулся к душнику. На его лице появилось что-то похожее на усталое неудовольствие.

— Ты всегда путала личное желание с долгом.

— А вы всегда называли долгом собственную жестокость.

В зале стало тихо.

Я стояла внутри внешнего круга и чувствовала, как его линии ищут вход. Они не могли втянуть меня силой, но уже держали по краю. Как ловчая сеть, наброшенная не на тело, а на возможность сделать шаг.

Самуил присел у линии, посыпал камень солью из маленького мешочка. Соль почернела.

— Плохо, — сказал он.

— Насколько? — спросила я.

— Вежливо или честно?

— Честно.

— Круг начал привязку через мать. Пока слабую. Если Калиста получит ещё один её отклик, тебя можно будет поставить в центр без шага.

— То есть мама должна молчать?

— Да. А она не знает правил.

Холод прошёл по спине.

Там, в больнице, мама сидела у моего тела, с Виктором рядом и врачом у двери. Ей никто не объяснит, что каждое моё имя, каждое “доченька”, каждое “я слышу” становится ниткой в чужом ритуале.

Калиста смотрела на меня с мягким вниманием.

— Видишь, как всё просто? Согласие — это не всегда подпись. Иногда достаточно любви.

Я заставила себя выдохнуть.

— Любовь не ваша собственность.

— Ничто не собственность, пока его не умеют удерживать.

Тирн сделал шаг к Калисте. Двое людей Саан подняли арбалеты. Один целился в капитана, второй — в Мару. Мара побледнела, но футляр с Элирой не опустила.

— Капитан, — сказала я тихо.

Он не отвёл взгляда от Калисты.

— Миледи, прикажите.

Я могла приказать ему ударить. Он бы ударил. Быстро, точно, без сомнений. А потом арбалетчик выстрелил бы в Мару, Калиста уронила бы браслет в чашу, и мама снова закричала бы моё имя.

Сила иногда выглядит красивее разума. Но разум чаще оставляет живых.

— Пока нет.

Тирн сжал челюсть, но подчинился.

Лаурис подошла к внешней линии и опустила печать почти к самому свету. Красный круг дрогнул.

— Я требую остановки любого действия до установления статуса дома Саан в деле незаконного ритуала.

Лорд Саан поднял брови.

— Требуйте.

— Вы удерживаете свидетелей под угрозой.

— Мы принимаем дочь моего рода и возвращаем ей право на тело.

— Ваша дочь в душнике назвала это насилием.

— Душник искажает суждение.

Элира тихо рассмеялась.

Так тихо, что от этого смеха у меня заболело сердце.

— Когда я плакала, вы говорили, что слёзы искажают суждение. Когда молчала — что молчание означает согласие. Теперь моя душа в стекле, и вы снова нашли причину не слышать.

Лорд Саан побледнел от злости.

— Довольно.

Он поднял руку.

Слуги, стоявшие у стен, разом вышли из зала. Двери закрылись. Снаружи щёлкнули замки.

Тирн резко развернулся.

— Вы запираете представителя суда.

— До рассвета, — сказал Саан. — После рассвета вопрос будет решён. Женщина войдёт в круг добровольно или через родственный отклик. Элира вернётся в тело. Чужая душа получит дорогу домой. Дом Саан получит дочь.

— Вы получите трупы, если продолжите, — сказал Тирн.

Калиста посмотрела на него с интересом.

— Арвен выбирает людей с похожими манерами.

— Нет, — ответил капитан. — Лорд Рейс говорит страшнее.

Я почти услышала его голос. Спокойный. Холодный. Точный. “Смотри на руки, Лина”. “Дыши”. “Выбирай”. На секунду метка стала теплее, словно отозвалась на мысль.

Калиста заметила.

— Он далеко. И не войдёт сюда, пока ты сама не позовёшь. Умный дракон. Понял, что его огонь убьёт твою мать