Племянница из провинции - Дина Зарубина
– А можно ткань попроще? И фасон попроще? – вмешалась я. – Зачем мне дорогущее платье на один раз?
Портниха поджала губы, будто я ее смертельно обидела.
– Ну почему на один, вашей дочери пригодится, – неуверенно сказала помощница.
– Нет! Вы сказали, палевый и слоновая кость? Меня устраивает вон тот матовый атлас. – Я указала пальцем на отрез бежево-песочного цвета.
– Но он такой блеклый… – засомневалась донна София.
Я и сама не яркая. Неужели портниха этого не видит? Оранжевый меня убьет. У меня светлая кожа, светлые волосы, причем не золотые или белые, а невнятно-сероватые, глаза тоже не отличаются насыщенностью, не синие или небесно-голубые, а так, отражение весеннего неба в уличной луже на мостовой. Вдобавок у меня достаточно светлые брови и ресницы. Но это решаемо мастерицей красоты, она подкрасит брови и глаза сурьмой, и отбелит лицо известковым молочком перед свадьбой.
– Верх песочный, нижнее платье белый шелк, у плечей валики с разрезами, вырез квадратный, рюши по рукавам и подолу. Все! – Я спрыгнула с табуретки.
– Но мы только начали! – Возмутилась портниха.
– Мы закончили. Это всего лишь платье, а не вопрос государственной важности.
– Вы очень странная девушка, донья Эухения!
– Уж какая есть!
Если я сэкономлю деньги на платье, тетя будет ко мне добрее. И вообще, кому оно нужно, это платье? Оттавио не оговаривал, что я обязана иметь полный гардероб по последней моде. А если жених не узнал, что я нищая, то это его проблемы. Раз он согласен брать кота в мешке, пусть помалкивает. Уверена, ему на платье совершенно наплевать, могу хоть в дерюжку завернуться.
Поверенный принес брачный договор, но мне его даже не показали. Пока дядя не подписал, настаивает на нормальном сроке помолвки. Жених согласен только на две недели, вот тетка и засуетилась с платьем.
Спасибо ей, конечно, но на мой взгляд, это все зря. В смысле, не для меня делается.
Просто ей стыдно будет перед людьми меня отпустить с моими монастырскими платьями. Там есть светло-серое, просто серое и черное, фасона «мешок с рукавами». Зато ткань крепкая и теплая. В пансионе к ним полагалась белая пелеринка с черной окантовкой и полукруглый платок с жесткой вставочкой-ободком. А для работы фартук. Еще у меня есть белье, две полотняные сорочки, чулки и башмаки. Вот и все мое богатство. Ни палантинов, ни сумочек, ни шляпок.
Поместье я продавать не хочу, на расспросы тетки делала непонимающий вид и глупо хлопала глазами. И доверенность не оформляла, не потому, что такая хитрая, а потому, что дядя в силу лени не дошел до нотариуса. Тетка, скорее всего, просто забыла, понадеявшись на супруга.
Нейл-Касл единственное, что у меня есть! Там мои родители похоронены. Больше всего я хочу видеть поместье процветающим и доходным. И я смогу это сделать! Меня в монастыре многому научили, да и в теткином доме было, что полезного усвоить. Главное, чтоб расходы не превышали двух третей дохода. Разумное планирование и поиск новых источников дохода.
В Нейл-Касле такие сады! Варенье, конфитюр, повидло, сушеные смеси на компот, яблочный сидр… Еще можно развести породистых молочных коз, молоко и шерсть всем нужны. Я вспомнила о сгоревшей конюшне и приуныла. По отчетам управляющего, там и крыша провалилась, и стены обрушились и постоянно нужно производить ремонт. Дом, где не живут, быстро разрушается. Там и слуг не осталось, только старый привратник живет в сторожке.
Сам управляющий живет в деревне Нейл-Аус, так удобнее ему и арендаторам. Не больно-то много желающих поселиться в нашем захолустье. Хотя у нас и леса хорошие, и земля плодородная.
– Дженни, ты счастливица! – в комнату влетела Кристина. Глаза ее горели, как у кошки. Она жадно уставилась на корзинку с лентами и тесьмой. – Замуж выходишь!
– Криси, ты романов начиталась, – хмыкнула я. – Что хорошего?
– А что плохого? Разве папа с мамой плохо живут? – девочка укоризненно на меня посмотрела, оторвавшись на миг от созерцания швейных богатств.
– Криси, донна Дорина с твоим папой соседями были и друг друга с детства знали, напомнила я часть семейной истории баронов Сандлер.
– Пф-ф! И что, если незнакомый? Так даже интереснее!
– Угу, снимаешь ты свадебную вуаль. А там старый, толстый, хромой, плешивый… и уже твой муж!
– Что за ерунду ты несешь?! – Возмутилась Кристина. – Таких женихов не бывает!
– Все женихи молодые, красивые и богатые? – уточнила я.
– И знатные! – Подтвердила кузина с неподражаемым апломбом молодости.
Помощницы захихикали, даже донна София улыбнулась.
– Возьмите, донья, будущей невесте, – красивая голубая лента с вышивкой перекочевала в руки Кристины.
Девочка тихо взвизгнула от радости, прижимая бархат в своей щеке.
– Какая роскошь! – Ее глаза остановились на отрезе огненной тафты, который складывала помощница. – Ты же из этой ткани заказала платье?
– Кристина, мне это просто будет не к лицу!
– Да кто будет смотреть на твое лицо? – Возмутилась девочка. – Что там видно под вуалью? А на платье так все! Весь город! Что за выцветшее безобразие ты выбрала? Бантов совсем нет и золотой тесьмы! Я сейчас тетю позову!
Грохоча каблуками, девочка скатилась вниз по лестнице.
– Я надеюсь, все будет сшито по моему вкусу? Кузина чересчур импульсивна.
– Конечно, донья Эухения, – донна София склонила голову.
– И никаких бантов!
Портниха только горько вдохнула.
В коридоре я наткнулась на кузена. Проспался. Даже умыться успел и причесаться. Правда винищем от него разило так, будто дракон пролетал и облегчился прямо над кузеном. Аж глаза резало.
– Кузиночка Дженни! – Тото расставил руки, чтоб не дать мне пройти. – А я тебе… для тебя…
– Подлянку сделал, – безжалостно договорила я, глядя в покрасневшие и опухшие глаза.
– Да я твою счас-стье устроил! – возмутился кузен. Правда, глазки забегали.
– Счастье, значит? – я быстро оглянулась, потом схватила кузена за грудки и рывком притиснула к стене. – Говори, паскуда, с кем играл?
Кузен как-то совершенно не по-мужски пискнул.
– Да ты меня благодарить будешь! – попытался он вывернуться.
– Я тебя поблагодарю, зараза, – я моментально вытащила ножницы и приставила к шее кузена. – Тебе ухо отстричь или в глаз воткнуть?
– Да ты что, с