Исцели меня - Ефимия Летова

Брезгливо сморщилась от одного воспоминания. Близость с похотливым, но по-мужски откровенно слабым Флетвиком никогда не доставляла мне радости, о которой любили шептаться подружки по целительской Академии (как целитель, я могла бы существенно ему помочь, но гордость не позволяла ему признать свою «ущербность»). Он любил часто, но очень недолго и незатейливо, охотно употреблял всякие дурацкие — особенно для меня, целителя! — похабные иносказательные словечки. Пещерка, булочка, петушок, хвостик, жезл… бррр, гадость. Мою холодность и зажатость Флет всячески высмеивал. Увы, мне нечего было ему возразить, поскольку наши супружеские соития оставляли меня в лучшем случае равнодушной, а в худшем я едва могла сдержать брезгливую гримасу и дождаться завершения. Особенно после того, как я случайно застукала его с вдовствующей разбитной соседкой. Та ни недовольной, ни брезгливой не выглядела, напротив, стонала и вздыхала вовсю, источая медовое сладострастное счастье…

Я тряхнула головой, прогоняя дурацкие картинки, встававшие перед глазами. Посмотрела на хорошенького парнишку. Демонов Флетвик с его намёками!

— Ладно! — сказала я вслух, обращаясь то ли к себе самой, то ли к бывшему, то ли к парню-дроку. — Целитель — существо бесполое, а посему ко мне никаких претензий. И нелепых подозрений или упрёков тоже не надо!

Я потянула дрока за плечо, укладывая его на спину. В этом был особый резон: резервуар магических сил обычно находится в области живота, солнечного сплетения. Впрочем, бывают и исключения… всё индивидуально.

— Рух с ним, — перебила саму же себя. — Никто не подглядывает. Никто не осудит, я — свободная взрослая женщина. Да и если бы осудили — плевать!

Разумеется, я видела многие мужские тела: по большей части мёртвые, нередко фрагментированные — в анатомическом театре в годы учёбы, видела дряхлых и хворых… Но живого, целого, молодого, красивого и почти здорового обнажённого мужчину — как-то не доводилось. Флетвик с его пивным животом и повышенной волосатостью по всей площади на красивого не тянул.

Смешно. И грустно.

Теперь же смотреть мне никто не мешал.

И я смотрела. Под моим взглядом на белой коже дрока проступала — и гасла — вязь незнакомых мне золотистых рун с редкими вкраплениями чёрных, казавшихся чужеродными знаков.

Безволосая мускулистая грудь с тёмными сосками. Впалый живот… без пупка. Я недоумённо протянула руку, погладила упругий подтянутый твёрдый живот, стараясь не смотреть ниже. Конечно, трудно сказать, что пупок привлекателен сам по себе, но без него стройное тело показалось мне огромной совершенной куклой. Да уж, физиология дроков требовала вдумчивого изучения.

Кукла не была бы такой… отзывчивой.

Осмелев, я снова погладила его, для очистки совести пытаясь уловить отдачу магического импульса. Нет, глухо. Впрочем, так могло быть и если резервуар действительно бесповоротно пуст, и если он находится в другом месте. В груди?.. Мои пальцы задели сосок, твёрдый, как неспелая ежевичная ягода.

Глухо.

Что ж, поиски имеет смысл продолжить через пару дней, когда подействуют те восстановительные зелья, которые я в него влила, когда парень отдохнёт и отоспится, а по возможности — поест…

Мне бы тоже не помешало выспаться. Но…

Моя ладонь скользнула по ровному животу дрока ниже, хотя я продолжала отводить взгляд, невесть зачем пытаясь сделать целомудренное лицо.

Гладкий… бесстыдно гладкий для мужчины лобок. Упругий бархатистый член, длинный, ровный. Длиннее и шире, чем у Флетвика. Тонкая сетка бирюзовых вен, крупная гладкая головка. Тугая тёмная мошонка, тоже порочно-гладкая, отчего-то вызывающая непреодолимое желание сжать её в ладони и услышать очередной порочно-невинный стон.

Да что это я? Четыре года как мы в разводе с Флетом, и все эти годы я не испытывала мук от отсутствия интимной близости. Даже наоборот — радовалась избавлению от супружеского долга. Мне не о ком было фантазировать, нечего и некого вспоминать с ностальгией. Я примирилась со своей холодностью и замкнутостью — так проще жить. Проще похоронить в душе старые страхи и кошмары. И вдруг…

…всё у этого дрока, как у людей, хотя можно было бы ожидать чего-то сверхъестественного. Но нет — ни второго члена, ни третьего глаза. Может, у него язык раздвоенный, в локоть длиной?

Мои пальцы пробежались по его бедру. Мышцы, сплошные мышцы, ни капли жира, но при этом не вздувшиеся, как у циркачей-силачей. Идеальное тело.

Подушечка большого пальца легла на головку члена дрока. Чуть надавила.

Сильный мужчина. Но в данный момент он в моей власти. Порочно-прекрасный. Но — если верить Флету — невинный…

Какой контраст.

Я обхватила член ладонью, ощущая почти моментальный бессознательный отклик, твёрдость, тепло, шелковистость кожи. Между ног стало горячо и влажно… как некстати. Я мягко двигала ладонью по напрягшемуся члену от головки до основания, всё ещё убеждая себя, что я просто… просто…

Выступившую прозрачную вязкую каплю размазала по бархатистой поверхности. Наконец-то заставила себя отдёрнуть руку — член не опал, во сне дрок дёрнул бёдрами, лицо его на мгновение скривилось.

Надо было заканчивать с этим всем, немедленно. Фелл, ты не зарвавшийся вицер-извращенец, ты должна нести облегчение, а не принуждать к близости беспомощного пациента, находящегося без сознания! Лучше всего было связаться с Флетвиком и объявить ему, что у меня ничего не выходит. Мол, восстановление резерва у дроков имеет свои особенности, мне неподвластные. Флет забирает парня, я остаюсь в «клоповнике» и…

Узоры на коже стали ярче. Возможно, стоило их зарисовать.

— Эшшло… — прошептал дрок. — Швейтох дек ллор…

Я не знала и не могла знать его родного языка, но инстинктивно наклонилась ниже, пытаясь уловить хоть одно знакомое слово. Замерла, почувствовав запах скошенной травы и слабый-преслабый, но одновременно явственный магический отклик: своим месторасположением магический резервуар — что за насмешка! — выбрал область паха. Бедолаге непросто придётся: в момент сильного возбуждения нужно будет одновременно контролировать и вскипающую магию, да и с пополнением резерва извне будут сложности. Впрочем, такие вопросы решаются со временем: опыт, самоконтроль и прочее…

В наступившей тишине звякнула зачарованная цепочка стоимостью в половину казны.

…наверное, сейчас ему снится самый непристойный сон в его жизни. Может быть, даже первый непристойный сон. Интересно, как выглядит та, что в его фантазиях?

— Тюремные камеры Флета и его начальства, их методы допроса и работы только на первый взгляд лучше подземелий тёмных магистров. Так ведь и умрёшь невинным юнцом… а жаль. Даже такой бесплодной ледышке, как я.

Поддаваясь головокружительному мороку, я склонилась над дроком, почти касаясь губами его носа.

— Ты