Имя им - свобода - Катерина Дэй
Мира не отвела взгляда. Она не могла обещать невозможного. Но могла дать ему то, в чём была уверена.
— Не заплатит, — произнесла она твёрдо. — Потому что никто не поймёт. Слышишь? Ни Варанг, ни Селестина не должны заподозрить даже тени нашей игры.
Она шагнула ближе, не нарушая границы, но сокращая расстояние между ними до того, на котором слышно, как бьётся сердце. Ей хотелось коснуться его руки, просто чтобы передать ему свою уверенность. Но она сдержалась. И этот отказ от прикосновения был почти физически болезненным, как если бы она сама себе запретила дышать полной грудью.
— А я за твой проигрыш ударю тебя по лицу, — спокойно сказала Мира, и от этих слов у неё самой внутри что‑то сжалось, но она не позволила себе отвести взгляд. — Один раз. Для вида. Так, чтобы все на арене увидели: госпожа Мираэлла Эстара оскорблена, её чемпион опозорил её. А потом в своей ложе упаду на диван, как падает оскорблённая женщина. Пусть Селестина и Варанг думают, что план идёт по графику. Мы все будем играть свои роли.
Зарг дёрнул уголком рта не в улыбке, а в горьком признании абсурда. Он шагнул к камину, положил ладонь на тёплую каменную полку, будто хотел почувствовать что‑то настоящее, твёрдое, не сотканное из интриг. Он не смотрел на Миру, но чувствовал её взгляд как клеймо, которое жжёт не кожу, а душу.
— Ты правда сможешь ударить меня? — спросил он, не оборачиваясь. Голос прозвучал чуть ниже обычного, будто ему было тяжело выталкивать эти слова.
Мира сглотнула.
— Смогу, — тихо ответила она. — Потому что это будет не по‑настоящему. Потому что я буду знать, что ты понимаешь: это для них, не для нас.
Он наконец обернулся. В его взгляде не было упрёка, не было и покорности. Только вопрос, который он не решался задать вслух: «Ты правда сможешь?»
И Мира поняла этот вопрос без слов.
— Я готова сделать всё, чтобы спасти тебя, твою сестру и дом, — тихо, но твёрдо ответила она. — Даже то, что будет больно. Даже то, о чём потом будет стыдно вспоминать. Итак, — Мира положила ладони на стол, и этот жест прозвучал в тишине как удар молотка по наковальне. — Сперва к Маркусу, и только после этого мы будем знать, как выстраивать нашу игру со змеями. И поторопимся. Зарг, готовь лошадей и возьми в охрану своих парней.
Зарг медленно кивнул и вышел, закрыв за собой дверь так тихо, что этот тихий звук прозвучал громче любого удара.
Когда дверь за ним закрылась, в комнате стало тише, но не спокойнее. Огонь в камине щёлкнул, будто выплюнул искру, и она рассыпалась в воздухе, как крошечная вспышка паники. Мира опустила плечи. Она видела мимолётную острую боль в глазах Зарга, когда он понял, что его свобода снова отодвигается. Но он, в отличие от неё, отчётливо понимал: с юридической точки зрения без него Дом не может официально выставить бойца. Судьи и Арена признают только тех, кто имеет «клеймо Дома». Если он выйдет на песок без клейма, судьи могут остановить бой, а Варанг тут же поднимет крик: «Он не принадлежит Дому, он никто, его бой не засчитывается!» Зарг оставался щитом Дома, даже если щит придётся носить как оковы. И сейчас он держал слово.
Мира сдержала слёзы и обернулась к Энджилу. Он смотрел на неё так пристально и внимательно, что она отвела глаза.
— Расскажи мне всё, что помнишь о долгах Маркуса. Каждую цифру, каждое имя. Даже то, что кажется мелочью. В переговорах мелочь — это первый шаг к победе.
Энджил кивнул и начал говорить. Его голос звучал ровно, без эмоций, но каждое слово падало на стол, как монета на весы: точно, тяжело, весомо. Он называл имена, даты, суммы, условия, напоминал о свидетелях, о том, кто кому должен и кто кого боится. И с каждым словом Мира видела, как перед ней выстраивается не просто список долгов, а целая сеть, в которой Маркус Равен запутался так глубоко, что сам уже не мог найти выход. При этом Энджил не просто цитировал цифры — он опирался на то, что знал из архивов Марселины и это делало его знание не абстрактным, а документально подтверждённым, как и положено Хранителю Слова.
— Это всё, — закончил он и отступил на шаг, словно освобождая место для её решения.
Мира кивнула, и на её губах появилась лёгкая, почти незаметная улыбка.
— Спасибо, — тихо сказала она. — За то, что ты с нами. За то, что видишь то, чего не видят другие.
— Для меня это не долг, — ответил он. — Это мой выбор.
Мира медленно выдохнула. Теперь у неё были не только намерения, но и оружие. Не мечи, не доспехи, а цифры и имена. И этого могло хватить, чтобы прижать Маркуса, если он не захочет продать ей притязание.
Они ещё несколько мгновений стояли в тишине, слушая, как потрескивает огонь в камине. Потом Мира решительно выпрямилась.
— Тогда пора. У нас есть одна ночь. И мы должны использовать её до последней минуты.
Она взяла лёгкий плащ со спинки кресла и направилась к двери, но остановилась, не дойдя пары шагов. Обернулась.
— Энджил, — и голос её прозвучал мягче, чем раньше. — Спасибо ещё раз. И знай: я держу свои обещания.
Он чуть склонил голову.
— Я верю вам… Мира, — просто сказал он.
И они вышли из покоев, направляясь к кабинету управляющего, где Мира собиралась взять копии документов долгов Маркуса Равен.
Она быстро нашла нужную папку тем более с Тэрвином они недавно обсуждали те дома господ, которые должны были дому Эстара. Она взяла копии и вернулась в коридор, где её уже ждал Зарг. Он стоял у стены, скрестив руки, и в его позе не было расслабленности, только готовность к движению. Когда он увидел Миру, он тут же подошёл к ней.
— Готова? — спросил он коротко.
— Готова, — ответила Мира.
Зарг кивнул и сделал знак охране. Они двинулись по коридору, и шаги их звучали в тишине дома как удары сердца ровно, уверенно, без лишней спешки.
Нелла ждала их у лестницы. Она стояла, кутаясь в шаль, и в её глазах читалась тревога, которую она пыталась скрыть