Обманутая жена. Продана генералу дракону - Александра Мауль

— Прежде чем что-то сказать хорошо подумай, Эйда — предостерегает её Талия, когда Эйда открывает рот. Вместо слов она просто шумно выдыхает. Но взгляда с меня не сводит. Буравит внимательным взглядом, и я замечаю, как глаза её становятся цвета расплавленного золота, как медленно вытягивается её зрачок в тонкую иглу, а затем она подаётся вперёд и глубоко вдыхает.

— Ты не пара ему. Связи между вами нет. Почему тогда утверждаешь обратное?

— Я сказала, замолчи! — строго произносит Талия — Я говорю тебе то, что озвучил Геральт, а остальное тебя не касается. Что ты себе позволяешь, если она пожалуется на тебя…

Талия не успевает договорить, потому что дверь распахивается с такой силой, что ударяется о стену и в комнате появляется мой истинный. Эйда немедленно соскакивает и низко опускает голову. Сжимается и делает шаг вперёд.

— Ч-что ты с ним сделал? — спрашивает она, не поднимая головы, но Геральт не отвечает. Осматривает её какое-то время, разрезая тищину частыми рванными вдохами. Его ярость медленно заполняет комнату, повисая вокруг плотным обжигающим туманом.

— Посмотри на меня — наконец произносит он, и Эйда медленно поднимает голову. Взгляд его тут же останавливается на щеке, очевидно, что и ему показалось, будто это ссадина. Наблюдаю за тем, как Геральт протягивает руку и небрежно касается её щеки, чтобы проверить — О чём ты думала, глупая женщина, когда собиралась покинуть чистое и защищенное место? Захотелось стать оружием против меня в руках бесчестных драконов? Тот, кому ты доверилась находился здесь, чтобы тебя забрать. И отвёз бы он тебя не в сказочное королевство. Ты носишь в себе драконью кровь сильнейшего рода Эльмор, Эйда. Он будет наказан сразу после того, как расскажет кому тебя собирались отдать.

— Это не правда. Он ничего про меня не знает. И я не сказала ему. Ты заставил его так сказать. Что ты с ним сделал? — повторяет и Геральт недовольно хмыкает

— Ты о себе беспокойся, а не о нём.

— А что мне о себе беспокоится? — едва слышно произносит она, но несмотря на то, что звучит тихо, голос её тверд — Ты держишь меня здесь, чтобы однажды отдать одному из себеподобных. Таких же богатых, черствых и жестоких драконов, чтобы преумножить свои территории и своё влияние.

Сжимает кулаки и снова опускает голову.

А мне вдруг становится горько. Горько оттого, что Геральт ничего не делает и не говорит для того, чтобы изменить мнение своей сестры.

Ведь он заботится о ней. По-своему.

— Запри её в комнате, и если выкинет ещё что-то подобное, я вмешаюсь и тогда, — он наклоняется так, чтобы заглянуть в лицо сестре — Ты покинешь этот замечательный дом, как того отчаянно желаешь.

А затем делает шаг назад, разворачивается и впивается в меня взглядом. Я тоже поднимаюсь подобно Эйде, но не опускаю голову.

— За что Боги так возненавидели меня, что послали мне сразу двух женщин, которые изо дня в день испытывают мое терпение вместо того, чтобы спокойно делать то, что им говорят? Идём, Александра. У нас ещё есть дела — протягивает мне руку, и я вкладываю в неё свою.

— Почему ты ничего не сделал, чтобы её переубедить? — спрашиваю я, когда мы с Геральтом покидаем дом.

Спешно покидаем.

Геральт суетливо набрасывает мне на плечи плащ, который служанка подаёт ему, и, схватив за руку, тянет вверх по улице.

Ночь уже плотно опустилась на городок, а вот погода не стала лучше.

Ветер треплет волосы, а мелкий дождь неприятно колет лицо и шею.

— Что именно я должен был сделать? — спрашивает Геральт. Сильнее прижимает к себе, потому что я поскальзываюсь, когда мы переходим дорогу — Разве она неверно сказала? Всё именно так: однажды она станет женой того дракона, которого я для неё выберу.

— Но ты заботишься о ней, я это вижу, а она думает иначе.

— Что я могу сказать. Жаль — пожимает плечами мой истинный и подталкивает меня вперёд, чтобы мы смогли пройти в небольшое пространство между домами. В воздухе появляется запах запечённой картошки с сыром и чесноком. — Он может думать что пожелает. Но случится всё именно так, как я сказал.

— Но ты мог объяснить ей — останавливаюсь и разворачиваюсь к нему — Не только сказать то, что она станет женой того, кого ты решишь. Например, почему ты в такой ярости. Ты ведь можешь сказать, что первое чувство, которое испытал, когда узнал о её побеге был страх — добавляю я, и Геральт склоняет голову набок, а его глаза в темноте вспыхивают.

— Я не люблю болтать, мои поступки за меня скажут больше. А теперь иди. — кивает мне и насильно разворачивает, а затем подталкивает в спину. Впереди я замечаю теплый свет, и воздух встряхивает чей-то громкий смех.

— Иногда нам нужны слова — едва слышно добавляю и когда мы выходим на широкую улицу. Останавливаюсь, чтобы дождаться Геральта. — Куда мы пришли?

— Это хорошее место. Покушаем здесь, а после отправимся спать. То, что я хотел тебе показать, всё ещё есть в нашей программе на завтра, но начнём мы с этих мест. Равенхольм граничит с королевством людей, я покажу тебе, как это красиво — отвечает Геральт и улыбается.

Когда оказываемся внутри, я дёргаю плечами. От мелкого дождя плащ промок, волосы прилипли к лицу и шеи, а пальцы на руках окаченели, а здесь тепло, пахнет ягодным элем, жареным мясом с луком и играет легкая ритмичная музыка.

— Нам вон туда — указывает куда-то в сторону Геральт и стягивает с меня мокрый плащ. Небрежно бросает его в сторону девушки, которая с широкой улыбкой выходит нам навстречу. — Посиди, я сделаю заказ — командует он, когда останавливаемся, и жестом указывает на деревянную скамью возле большого стола у окна. А сам немедленно уходит.

Я оглядываюсь, а затем всё-таки усаживаюсь и обнимаю себя руками.

От тепла начинают гореть щеки, а от ароматов, что заполнили это место, просыпается аппетит.

В окне ничего не видно, поэтому я принимаюсь осматривать зал и гостей, на Геральта натыкаюсь, когда разглядываю барную стойку. И странное ощущение охватывает меня, когда та, что принимает у него заказ, вдруг начинает улыбаться, а затем и вовсе касаться крепкого плеча моего истинного. Нутро царапает неприятное чувство.

Немедленно отворачиваюсь и принимаюсь разглядывать картины, что висят на стене передо мной, и вздрагиваю, когда Геральт с грохотом опускает передо мной стакан.

— Замёрзла? — спрашивает