Невольная истинная-2 - Юлия Александровна Пульс

Я промурчала что-то невнятное. Тело расслабилось, догорающие спазмы удовольствия мягко прокатывались по мышцам, а я уплывала в пуховые объятия сна.

Я покидал Дренер с тяжелым чувством вины за смерть друга. Оставил в замке отряд своих драконов, чтобы приняли дела герцогства и поставили персонал на рельсы нового правления. Здесь многое придется менять, чтобы владения процветали, как и Сорейн. Но у меня сейчас не было на это сил. Сшив разлом у разрушенной стены, я загнал демоническое войско в подземелье Белого замка. Мери внимательно за мной наблюдала и только ради любимой я держался, не позволяя эмоциям взять верх над разумом.

Но надолго меня не хватило. Дома все напоминало о Нэйде. Его слова постоянно звучали в голове. Он так и не увидел моей победы над Торном. Не наблюдал за его позорной смертью. Не посмотрел, как трепещет войско Фолкнера перед армией тварей застенья.

Первым делом, когда я прибыл в графство, хотелось сжечь нахер проклятую рощу. Испепелить иву, что нашептала моему другу скорую смерть. Но я понимал, что легче от этого не станет. Боль потери не унять. Она теперь со мной навсегда. Еще один рубец на сердце.

О своем новом статусе герцога и смерти Нэйда я объявил в главном зале, собрав всех жителей замка, включая семью Мери и Геру. Женщина лишилась чувств и поступила в распоряжение Бренера. Целитель сказал, что через сутки поставит ее на ноги и даст все необходимые настойки, чтобы Гертруда быстрее пережила потерю. Девочки плакали на груди отца и их слезы выворачивали мое нутро наизнанку, еще больше подпитывая вину.

Я уходил из зала ни живой ни мертвый. Оставил свою девочку с сестрами. Им нужна поддержка, а я справлюсь сам.

В темноте мрачного кабинета я курил и пил, наблюдая за тем, как в чаше сгорает предсмертная записка матери. В семейном склепе перед ее мраморной статуей я обещал, что сожгу эти пропитанные страданием слова, когда Торна не станет. Раньше думал, что это будет освобождением от прошлого и знаменует о начале новой, другой жизни, в которой нет места горю. Но все вышло не так. Я смотрел на магическое пламя, медленно пожирающее бумагу, и почти не дышал от того, что из горла рвался стон отчаяния.

А вскоре я и вовсе потерял счет времени, утопая в ментоловом дыму. Не помню, как ноги принесли меня в покои Нэйда. Я снял связной с ним браслет, который больше никогда не загорится, и положил артефакт на широкий подоконник, где друг любил сидеть и смотреть на сад.

Я лег на его кровать и призвал Шейда. Обнял пса, как когда-то в детстве, и провалился в сон.

Пришел в себя, когда услышал шум за дверью.

— Адриан, тебе надо поесть! — раздался голос Геры из коридора. Она забарабанила в деревянное полотно. — Вторые сутки не выходишь!

Я удивился, что так долго проспал. Голова трещала. Все тело затекло. Перевернувшись на другой бок, я погладил Шейда и закрыл глаза. Хотелось вновь провалиться в пустоту забвения. Реальность причиняла острую боль.

— Гера, идите, я сама… — послышался тихий голос Мери.

Затем долго была тишина, словно все ушли и оставили меня в покое.

Что-то щелкнуло, потом мягко затрещало, и легкий сквозняк коснулся кожи.

— Милый… — теплые пальчики коснулись моей щеки. Они слегка покалывали, словно Мери использовала магию. Девушка склонилась, обняла меня и Шэйда и прошептала: — Ты нужен мне. Нужен нам.

Я посмотрел в ее наполненные тревогой глаза и возненавидел себя за слабость. Забросил все дела, упиваясь горем.

— Прости, — сгреб Мери и уложил рядом. Погладил ее шелковые волосы. — Как девочки?

Она покачала головой, поджала губы, они слегка дрожали, а в глазах смерзались спрятанные слезы.

— Особенно Лира. Замкнулась, не достучаться. Я боюсь за нее, Адри. Нэйд был для нее особенным.

Я тяжело выдохнул. Снова придется смотреть детям в глаза. Тут же захотелось вернуться в беспробудный сон, но это непозволительная роскошь. Нужно собраться с силами. Жизнь не стоит на месте.

— Не волнуйся. Я с ней поговорю, — прижал я Мери крепче к себе. — Спущусь сегодня к ужину. Гера держится?

Истинная кивнула, вжалась в меня, потерлась щекой о плечо.

— Я скучала.

— Моя девочка, — я чувствовал, как сильно бьется ее сердце, — я больше никогда не оставлю тебя одну, — провел рукой по ее шее.

— Теперь только вместе, Адри… я — твоя истинная, и если ты уйдешь, я пойду за тобой. Или забыл?

Она заставила меня улыбнуться. Я приподнял ее лицо за подбородок и заглянул в штормовые глаза.

— Помню, любимая, — невесомо поцеловал ее в губы. — Давай собираться на ужин? Мне еще всю ночь дела разгребать. Поможешь?

— Конечно.

Мериди оживилась, приподнялась, но тут же качнулась и едва не упала. Я встрепенулся, прогнал собаку и подхватил девушку под локоть.

— Тебе плохо? — у меня все мысли разом улетучились. Прошило страхом.

— Плохо с аппетитом, когда нервничаю, — призналась она. — Всю ночь чертила, не могла уснуть.

— Я вызову Бренера, — я поднялся с кровати и сам покачнулся, обессилел за это время. — Тебе надо поесть. Что ты там чертила? — Я помог Мери встать и повел в купальню.

— Так… мелочи. Хотела площадку перед замком изменить, но Лира отказывается вообще гулять, а Тэя все время с отцом. Я словно, — она тяжело выдохнула, — никому теперь не нужна. Да и затея с детской площадкой не очень, как мне кажется.

Я нахмурился и начал раздеваться, хотелось поскорее смыть с себя тяжесть последних дней.

— Прекрасная идея. Мы в любом случае будем часто посещать Сорейн. Нашим детям понравится гулять на площадке, — я подступил к Мери и дернул за ленту ее платья на спине. — Какая глупость, цветочек, мне ты всегда нужна.

— За эти два дня мне так не показалось, — истинная ссутулилась, поспешно обняла себя, стоило платью с шорохом упасть к ее ногам. Под ним ничего не было. Ни исподнего, ни подъюбника, ни бюстье. — Адри, — она повернулась, с надеждой заглянула в мои глаза, — мне опять чертополох снился. Я… — прикусила губу, глянула в сторону, явно сдерживая слезы на глазах, — очень боюсь тебя потерять.

—