Избранная - Василиса Мельницкая

Будто у меня есть выбор. Но я так долго искала правду, так долго ждала, что потерпеть еще немного — не проблема.

[1] От автора: я не пересказываю существовавший порядок престолонаследия в Российской империи, а рассказываю о том, что существует в альтернативном мире.

— Эйс… Позвольте называть его так, я уже привык. Эйс не прятался. Он навещал Амалию время от времени, всегда под разными личинами. Чаще всего он притворялся кем-то из их родни. На время позаимствовать чью-то внешность, имея знания и не имея никаких морально-этических принципов, несложно.

Голос Разумовского сочился ядом, когда он произносил эти слова. Александр Иванович достойно выдержал его взгляд.

— Я собираюсь внести предложение, касающееся запрещенного ведовства, — сказал Александр Иванович. — Эсперам необходимо знать все, с чем они могут столкнуться.

— Но международная конвенция… — встрепенулся Тимофей Максимович.

— К черту конвенцию, — невежливо перебил его Александр Иванович, — если запреты приводят к угрозе государству. Я не утверждаю, что все нужно применять на практике. Но знать суть, уметь распознавать и нейтрализовать — этому нужно учить курсантов. Возможно даже применение. В крайних случаях. Под контролем комиссии. Прошу прощения, это не надо заносить в протокол. Сергей Львович, продолжайте.

Так Александр Иванович ответил Разумовскому, что думает по поводу моего появления во дворце под личиной Яны.

— Помните полковника Нестерова? — поинтересовался Разумовский. — Дальний родственник Амалии.

Лицо Александра Ивановича превратилось в каменную маску. Он сжал челюсти так, что на лице проступили желваки. Я замерла, осененная внезапной догадкой.

— Вижу, что помните, — удовлетворенно кивнул Разумовский. — Да, изнасиловать Яру пытался Эйс. Он использовал личину полковника Нестерова недолго. Полковник и сам был порядочной скотиной, так что его перевод — не несправедливость.

— И смерть тоже? — процедил Александр Иванович.

— Его убил Эйс. Ваш дядя… — Разумовский улыбнулся. — Он разорил бы полковника, отобрал бы у него все, включая звание и дворянство. Эйс его опередил.

У меня отлегло от сердца. Об этом я обязательно расскажу Матвею.

— Это лирическое отступление ради того, чтобы вы поняли, каким чудовищем был Эйс. Повторю, я узнал о его существовании не сразу. — Разумовский посерьезнел. — И он не знал, что я — родной сын императора. Потому что Амалия этого не знала.

Эйс любил сестру. Он был старше, поэтому заботился о своей куколке, так он ее называл. Амалия отвечала ему взаимной любовью. Она чуть ли не единственная не боялась его внешности. Она во всем на него полагалась. Брат и сестра считали, что родители их предали. Эйса использовали, Амалию продали. Эйс был готов на все ради сестры.

Когда Амалия заболела, Эйс, не задумываясь, превратил ее в лича.

Медицина не всесильна. Организм можно пересобрать, перезапустить, обновить клетки. Это прекрасно работает с травмами, хорошо — с ядами, неплохо — с воспалительными заболеваниями. Но онкология — это перезапуск генома, и с этим не справился бы даже Николай Петрович.

У Амалии обнаружили что-то злокачественное и агрессивное. Медики развели руками. Эйс решил примерить на себя роль бога.

Превратить в лича себя, сохранив человеческое тело, сложно даже для очень древнего и опытного ведьмака. Эйс провел обряд для сестры, принеся в жертву несколько невинных детей.

Виола, сестра Вени, не стала первой жертвой. Ее душа понадобилась, чтобы обновить стража филактерии. К тому времени Эйс выяснил, что души детей, рожденных от ведьмы или эспера — самые сильные, одной хватает на несколько лет нормальной жизни.

Выздоровление Амалии объяснили врачебной ошибкой. Мол, ей неправильно поставили диагноз.

— Всеслав не догадывался о том, что его жена стала личем, — рассказывал Разумовский. — Они не ладили. И уже не спали вместе. Встречались только на официальных мероприятиях. Тот случай, когда сильный приворот обернулся не любовью, а ненавистью. Их тянуло друг к другу, но они друг друга терпеть не могли. Неладное заподозрил я, так как безопасность императора — мой приоритет. Почуял, если хотите. Начал расследование. Но Эйс опередил и меня.

Один вопрос не давал мне покоя. Я не решалась его задать. Мне велели молчать и вести себя тихо. Однако Александр Иванович заметил, как я ерзаю на диване.

— Яра, тебе выйти надо? — недовольно поинтересовался он.

— Нет, — ответила я. — Прошу прощения.

Разумовский оказался проницательнее. Впрочем, он всегда читал меня, как открытую книгу.

— Вы позволите Яре задать свой вопрос сейчас? — вежливо спросил он у Александра Ивановича и Тимофея Максимовича.

Они позволили.

— Почему кровь Амалии не открыла тайный ход? — выпалила я. — Ведь они с Эйсом близкие родственники.

— Ты же училась в медицинском, — произнес Разумовский с упреком. — Разве не знаешь, что кровь — это живые клетки? Лич — это мертвец. Надо было брать кровь кого-то из ее детей. Их она родила до того, как умерла.

— Пожалуй, я поддержу ваше предложение о запретах, Александр Иванович, — сказал Тимофей Максимович. — Если это все, прошу вас, Сергей Львович, продолжайте. Вы говорили о расследовании.

— С вашего позволения, господа, я опущу подробности, — продолжил Разумовский. — Поговорим о них завтра, без Яры. Не хочу говорить при ней о тех ужасах, что мне удалось обнаружить.

— Согласен, — быстро произнес Александр Иванович. — Давайте по существу.

Что-то Разумовский не думал о моей психике, когда коробки с кольцами подсовывал! Я немного психанула из-за того, что меня все так же считают слабой барышней, но промолчала.

— У Эйса весьма извращенный ум. Вероятно, он смог бы убить меня. Но он предпочел сделать из меня и Всеслава соучастников. К тому же, он уже тогда думал о том, чтобы получить ребенка, рожденного от эспера и ведьмы. Он полагал, что его душа будет иметь особенную силу. А я считался одним из сильнейших эсперов империи.

— Сергей Львович, вас заставили убивать детей? — перебил Разумовского Александр Иванович. — Как можно сделать соучастником одного из сильнейших эсперов империи? Ты ври, да не завирайся.

— Эйс поймал нас с Всеславом в Исподе, схлестнулся со мной. Пока мы бились, Всеслава укусил живчик. Мой приоритет — Всеслав. — Разумовский прикрыл глаза. — Да, я совершил ошибку, доверившись ему. Поэтому я полностью признаю вину. Это было мое решение. И ответственность за все — тоже моя.

Эйс не выпускал Разумовского из Испода, не позволяя спасти отца. И провел ритуал для перерожденного живчика, воспользовавшись кровью Разумовского. К тому времени он знал, что Всеслав и Сергей — отец и сын.

— Как