Таверна на колесах. Бургеры против Инквизиции или Попаданки рулят! - Аглая Райнис

Он шутливо поклонился Клеману, дождался, когда тот покинет лавку и подмигнул опешившему купцу.

— Спасибо, Элиас. — тепло сказал он и вышел следом за дознавателем.

На улице Райан повернулся к Клеману и его команде.

— Я думаю, мы поняли друг друга, — холодно произнес он. — Возвращайтесь в замок герцога и доложите, обо всем, что вы здесь увидели. Я в свою очередь отправлю наместнику подробный отчет о происшествии и о том, как продвигаются поиски таверны. Такой же отчет я отправлю в Королевскую Инквизицию в Верден. Всего хорошего.

Не оглядываясь, Райан скрылся среди торговых рядов. Народ начал расходиться, кое-кто тихо посмеивался. Клеман, красный от бешенства вырвал поводья из рук своего спутника, рывком вскочил на коня.

— За мной. — коротко бросил он и поскакал к главным воротам.

Он гнал коня по Тракту с таким остервенением, что его спутники еле поспевали за ним. Щеки его обжигал ветер, а в душе клокотал гнев. Доказательства? Он найдет доказательства и тогда выскочка Райан не уйдет из его рук. И для этого ему самому нужно найти таверну. И тут его осенило…

Остроухий! Если с девками был эльф и он помог им скрыться, значит он повел их к эльфийскому лесу. Этот чертов лес с его тайными тропами был единственным местом, где беглецы могли затеряться. Нельзя допустить, чтобы они успели в него зайти!

Немного подумав и что-то прикинув в голове, Клеман выбрал направление и пустил коня галопом. Его спутники устремились за ним, как черные тени и через мгновение группа всадников уже скакала к лесу, в котором на рассвете затерялась таверна.

Глава 26. Посиделки у костра и тайная тропа

Фургон катился быстро, но время в нем словно застыло. Оно текло медленно, липкой патокой и девушки чувствовали себя словно мухи, попавшие в сладкую каплю. После отъезда из города и разговора с Люциком сестры немного успокоились. Они понимали, что от их волнения сейчас мало что зависит, поэтому решили занять себя делами. Мира решительно направилась на кухню – она задумала капитально перетряхнуть её сверху до низу. Без магии. Ей было нужно чем-то занять себя.

Мия с той же целью отправилась в большой зал. Подвязав волосы и подоткнув юбку она два часа безостановочно мыла, скребла и терла. В зале не осталось ни одного места, куда бы она не сунулась со своей тряпкой. Когда зал и кухня заблестели чистотой, девушки выдохнули – на душе полегчало.

Переглянувшись между собой и подхватив кувшин с молоком и блюдо с печеньем сестры двинулись к двери, ведущей на козлы. Усевшись рядом с Люциком, Мира отдала ему кувшин и перехватила поводья. Мия протянула блюдо с печеньем.

— Отдохни немного и перекуси — сказала Мира, принимая вожжи.

Мия ничего не сказала. Она охнула и завороженно стала оглядываться. Зрелище, открывшееся ей, действительно было удивительным.

Тракт плавно нырнул в самую глубь векового соснового бора. Здесь, под сенью исполинских деревьев, мир мгновенно переменился. Исчезла дорожная пыль, уступив место прохладному, чистому воздуху. Пахло прелой листвой, сырым мхом и сладковатой сосновой смолой. Солнечные лучи, с трудом пробиваясь сквозь плотные, как своды древнего собора, кроны, ложились на мягкий ковер из папоротников дрожащими золотыми пятнами. Время здесь словно замедлило свой ход, растворяясь в величественном покое и тишине природы.

Разговаривать не хотелось. Девушки молча смотрели на проплывающие мимо деревья и стелющийся под ноги тракт. Незаметно для себя они задремали, привалившись головой к плечам эльфа. Вожжи в руках Миры ослабли.

Люцик улыбнулся, но не сдвинулся с места, понимая, что бессонная ночь, эмоциональная и физическая усталость лишили девушек последних сил. Он осторожно перехватил поводья и решил дать сестрам поспать, удерживая их с помощью эльфийской магии, чтобы они не свалились.

Мира проснулась от тихого напевного голоса Люцика. Он что-то говорил на незнакомом языке.

— То'ран, аэ'ли сиар... — тихо заговорил эльф, и в его интонациях слышался шелест листвы. — Нэ'амин то'рей лан. Дан ли'эрда та'нори...

Кони недовольно всхрапнули. Девушка приоткрыла глаза и стала молча наблюдать за эльфом. Буян и Уголек, выгнув шеи летели вперед. Мира заметила, что кони устали. Их мощные бока тяжело вздымались, фиолетовое пламя грив и хвостов притухло, а из ноздрей вместо привычных искр вырывался лишь слабый дымок. Кони заметно сбавили ход и упрямо косились на дверь кухни, откуда тянуло запахом горячей еды. Они проголодались и отчетливо это показывали.

Люцик ухмыльнулся, продолжая говорить с конями:

— Ли'ара до'сэ, Прошка та'мири. Ми'алла э'ла, мэ'ллок...

Движимая любопытством Мира выпрямилась и посмотрела на эльфа.

— Что ты им сказал? — с интересом спросила она. — Это эльфийский? Звучит красиво. Плавный, как будто ручей переливается.

Люцик немного помедлил.

— Это язык моего народа — ответил он чуть печально. — Язык, который нас заставляют забыть. Когда-то давно у нас были большие табуны эльфийских коней. Они были нам друзьями и понимали нашу речь. Буян и Уголек, несмотря на демоническую сущность тоже понимают меня. Они устали и проголодались. Я их попросил немного потерпеть и сделать последний рывок перед привалом.

Кони, будто поняв, что речь идет о них, подобрались и ускорили бег. Через некоторое время Люцик натянул вожжи, останавливая их на большой поляне перед эльфийским лесом.

— Всё, привал. У нас есть немного времени – покормим коней и отдохнем сами.

Мия сладко потянулась и спустилась на мягкий ковер из лесной травы. Рыся выскочила из фургона, распушила хвост и принялась увлеченно ловить носом лесные запахи. Разминая ноги, девушка прошла за таверну и остановилась, что-то увлеченно разглядывая.

Она сделала пару шагов назад, оглядывая пройденный путь, и вдруг удивленно округлила глаза.

— Мира, Люцик, посмотрите! — позвала она, недоуменно оглядывая землю. — Чудеса какие-то! За нами ни единого следа! Трава не примята, ни колеи от колес, ни отпечатков копыт! Дорога выглядит так, будто по ней никто не ездил.

Дверь фургона распахнулась, и наружу, пыхтя от натуги, вылез Прошка. Шушак тащил за собой огромный холщовый мешок, от которого несло ароматом копченого окорока. Кошмары, учуяв запах мяса, нетерпеливо затопали ногами и громко, призывно заржали.

— Нашли, чему удивляться! — проскрипел Прошка, с трудом сгружая ношу на траву и гордо расправляя усы.

Люцик ослабил на конях упряжь, погладил зверей