Под защитой стального серафима - Кара Уайлд
Джесса обмякла подо мной. Её грудь быстро вздымается и опускается, пока она пытается перевести дыхание. Я смотрю на её лицо, она улыбается мне — уставшая, но довольная, глаза полуприкрыты и подёрнуты поволокой удовлетворения.
Я снова осторожно переворачиваю нас, помня о тесноте пространства и её изнеможении. Теперь она сверху, лежит у меня на груди. Я всё ещё внутри неё, всё ещё возбуждён. Я не хочу отделяться от её тела. Она прижимается к моей груди, устраиваясь поудобнее со вздохом. Я натягиваю одеяло, чтобы она не замёрзла, и обязательно нагреваю своё тело изнутри ради неё. Я поддерживаю температуру, комфортную для неё, позволяя жару излучаться через мою сталь в её кожу.
— Как думаешь, у нас получится? — спрашиваю я.
— Конечно, получится. Почему ты спрашиваешь?
— Потому что мы такие разные, и я видел, как стюарды смотрели на нас.
Я помню их взгляды — смесь любопытства и изумления. Они не были враждебны, но и не были безразличны. Лично меня это не беспокоит. На меня пялятся уже тридцать лет, с тех пор как АБМ признали меня и моих братьев личностями. Но я боюсь, что это повлияет на Джессу и нежелательное внимание станет бременем, на которое она не подписывалась.
— Это не имеет значения. Кто они? И кто мы? Кастиен, я — наследница Холлоуэев, и я делаю то, что хочу. Ты — механический ангел с алхимическим сердцем, и любой, кто бросит тебе вызов, был бы безумцем. Мы можем делать всё, что захотим.
— Но люди будут говорить…
— Пусть говорят. Внимание только поможет моему бизнесу. Пока один офис, но я планирую открыть ещё несколько. — Она смеётся и смотрит на меня, её глаза светятся озорством. — Не беспокойся об этом.
— А если внимание будет только негативным и затронет тебя?
— Ты же знаешь меня, правда? Я сильная. И у меня есть ты.
— Всегда. Я у тебя есть всегда и навсегда.
— Это всё, что мне нужно. Мы завоюем мир вместе, вот увидишь.
Она зевает. Через несколько минут её дыхание становится глубже, и я понимаю, что она спит. Я чувствую, как её тело расслабляется, погружаясь в бессознательное состояние, её вес оседает на мне более полно. Сердцебиение замедляется до ритма покоя.
Я перехожу в режим дозора. Мои процессоры замедляются до минимальной активности, но я остаюсь в курсе её присутствия. Я отслеживаю её дыхание, пульс и слежу за температурой. Мой разум обрабатывает то, что только что произошло, обдумывает будущее, которое нас ждёт, и размышляет о том, что значит служить той, кого я люблю.
Разница между обязанностью и преданностью кристаллизуется. Пятьсот двадцать четыре года я служил, потому что был запрограммирован служить. Борджиа, итальянская армия, «Талос Дайнэмикс», Агентство безопасности «Монстр». Я выполнял приказы, потому что у меня не было иного выбора, и, по правде, никто никогда не говорил мне, что у меня есть выбор. АБМ пытались дать мне понять, что я свободен, но мало что из сказанного ими действительно отложилось в памяти.
Это другое. Служение Джессе — не обязанность, прописанная в моём коде. Это преданность, которую я выбираю сам. Она не приказывает мне. Она просит, и я хочу отдать ей всё.
Я не знаю, что принесёт будущее, но, если Джесса говорит, что мы будем в порядке, значит, я ей верю. Я доверяю ей. Мы завоюем мир вместе, если она того захочет. Я сложу его к её ногам, если она попросит. Служение — моё предназначение, и я не чувствую по этому поводу обиды.
Однако это первый раз, когда оно обретает для меня полный смысл. Когда оно кажется правильным.
Потому что я служу ей.
Я хмурюсь, глядя на планшет. Не верится, что журналистка так переврала все мои слова.
Я развалилась на диване, закинув ноги на журнальный столик. Чёрные туфли валяются на ковре — я скинула их, как только пришла домой. В пентхаусе тихо, слышен лишь едва уловимый гул города на сорок этажей ниже. Панорамные окна открывают вид на сияющий в вечерних сумерках Манхэттен, но я не смотрю на пейзаж. Я читаю статью, от которой с каждым абзацем поднимается давление.
Фотографии — это живые, искренние снимки с интервью, которое было на прошлой неделе. Мы с Кастиеном в гостиной: он стоит за диваном, положив руку мне на плечо. Я смеюсь над чем-то, что он сказал. Ещё одно фото у окна, где его крылья частично расправлены. Фотограф поймал настоящие моменты, и я думала, что это хорошо. Думала, люди увидят, что у нас есть.
Но журналистка взяла эти моменты и отравила их.
Месяц. Столько мы с Кастиеном уже живём вместе. Месяц, как я просыпаюсь рядом с ним, привыкаю делить с ним пространство и строить новую жизнь. На интервью я согласилась, потому что хотела сама контролировать повествование. Хотела рассказать нашу историю раньше, чем мир начнёт сочинять нелепые теории. Я села напротив этой женщины, посмотрела ей в глаза и сказала правду. Сказала, что у нас с Кастиеном всё серьезно. Сказала, что мы любим друг друга. Сказала, что он — не забавная новинка и не временное увлечение.
Она улыбалась, кивала и делала пометки.
А потом написала это:
«Джезабель Холлоуэй полулежит на своём дизайнерском диване — который стоит дороже, чем большинство ньюйоркцев зарабатывают за год, — и говорит о своих отношениях с Юнитом 07, стальным серафимом, известным как Кастиен, с той лёгкостью, какая бывает только у женщины, которой никогда ни в чём не отказывали. «Мы счастливы вместе», — говорит она, её ярко-синие волосы идеально уложены, наряд от кутюр безупречен. Позади неё Кастиен стоит молчаливый и бдительный — вылитый телохранитель, для чего он, собственно, и был создан. Невольно задаёшься вопросом: любовь ли это или просто предельно роскошный аксессуар?»
Мне хочется запустить планшетом в стену.
Статья продолжается:
«Когда речь заходит о будущем, Холлоуэй оживляется, обсуждая свою новую психологическую практику и проект реставрации замка Холлоумир. Но когда разговор переключается на Кастиена, её ответы становятся расплывчатыми. «Он делает меня счастливой», — говорит она, протягивая руку, чтобы коснуться его ладони. «Разве этого недостаточно?» Для женщины, которая всю жизнь боролась, чтобы что-то доказать, эта нехватка конкретики о многом говорит. Если читать между строк, становится ясно: Джесса Холлоуэй просто проживает лучшие дни своей жизни. И почему бы нет?