Истинная - Лив Зандер

Каэль наклонил голову и уставился на меня, прищурившись.

— Невозможно.

— Так же невозможно, как проникнуть в имперские базы данных и стереть записи с камер? — Это заставило его заткнуться, и он махнул рукой, побуждая меня продолжать. — Я ходил сегодня к хакеру, чтобы разморозить свой счет и забрать сбережения. Ты знал, что прямо сейчас на Одхейм везут земную женщину? Ее собираются продать в сексуальное рабство в один из подпольных борделей.

Он смотрел на меня, и в его темно-синих глазах не промелькнуло ни тени удивления.

— К нам поступает все больше сообщений о пропавших женщинах. Четыре солнца назад командору Торину удалось сорвать похищение пяти женщин, которых везли в грузовых контейнерах. Рассказывай все, что знаешь. Все. Живо.

— Я видел голограмму этой девушки, — произнес я, тяжело сглотнув при воспоминании. — Ты не представляешь, как она дрожала, Каэль. Она была голая. Ей нечем было прикрыться, кроме собственных рук и ног. Хакер предложил ее мне. Софи. Так ее зовут. Сказал, что если я найду кредиты, он сможет привязать ее ко мне как официальную пару.

— Твою мать. — Он уткнулся лбом в кулак, с силой потирая его, лицо исказилось от напряжения. — Ты хочешь сказать, кто-то взламывает имперскую базу данных и штампует фальшивые связи?

— Именно это я и говорю, — подтвердил я. — Это произошло с Кэти и мной, но в нашем случае хакер упустил одну деталь. Он проболтался, что обычно подбирает женщин, которые изначально предначертаны ветусианцам, не имеющим права служить в гарнизоне Земли.

— Поскольку такие связи никогда не активируются в базе данных, — подхватил он, и его глаза сосредоточенно сузились. — Тебя вообще не должно было быть на этой миссии, поэтому он случайно привязал Кидана к женщине, у которой уже был суженый. Думаешь, это он удалил запись?

— А кто еще? — фыркнул я. — Мы говорим о парне, способном получить доступ к любой информации во вселенной. Если он может взломать имперскую базу, то у него был доступ и к записям сигналов бедствия, которые поступили сразу после обнаружения тела.

— Чтобы уничтожить любые зацепки, указывающие на организованную преступность, и выставить все как убийство из ревности одного партнера другим.

— Я с самого начала говорил, что им нужно было заново проверить наши генетические профили.

Каэль принялся почесывать большим пальцем подбородок, уставившись на носки своих сапог. Он зажмурился и покачал головой, предваряя неизбежное:

— Пожалуйста, скажи, что у тебя есть доказательства.

— Хакер сбежал, — признался я. — Я только сегодня обо всем узнал, но…

— Значит, доказательств нет.

— Но если они перепроверят нас прямо сейчас…

— Тебя разыскивают за убийство, Мелек, — рявкнул он. — Стал бы департамент возиться с тестами для беглого ветусианца, скрывающегося на Одхейме, только потому, что он заявляет, будто какой-то хакер торгует поддельными связями.

— Да заткнись ты и послушай! — крикнул я, тут же покосившись на дверь комнаты. Каэль оглянулся через плечо, и мы оба на мгновение замерли. Не услышав никакого движения, я продолжил тише: — Есть одна работница сферы удовольствий, джал’зарка, я точно знаю, что она у него на зарплате. Я дал ей кредиты, чтобы она пришла ко мне завтра на лечение. Если повезет, она появится.

— Мелек, ты… самый невезучий ветусианец из всех, кого я знаю.

— В последнее время все изменилось, — с усмешкой возразил я. — Моя анам гайл спит вон там, за дверью. И она обо всем знает, Каэль. И про наркотики, и про джал’зарок… и про молодого ветусианца.

В его зрачках промелькнула боль, он стиснул губы и снова отвернулся.

— Что не так? — спросил я.

— Они… в общем, они нашли мою пару.

Я кивнул, понимая, как тяжело ему дается каждое слово.

— Она мертва?

— О нет, она не мертва и умирать в ближайшее время не собирается, — отозвался он, и сорвавшийся с губ смешок так и захлебнулся в сарказме. — Ей восемь лет, Мелек. Девчонка. Сирота. Ее родители и брат погибли во время первой фазы в автокатастрофе. Из родственников осталась только бабушка, которая уже при смерти.

— Ого, ну… — Я глубже откинулся на подушку, наблюдая, как он буквально умирает изнутри у меня на глазах. — Ты старше нее на двадцать земных лет.

— Спасибо, что напомнил, а то я сам считать не умею, — огрызнулся он, но тут же сдулся. — Командор Торин оказался так добр, что назначил меня новым дипломатом на Дунатал.

— Добр? — Этот смешок дался мне с трудом. — На Дунатале сто лет не было дипломата, потому что все туда ехать отказываются. Один день на Земле — это всего лишь мгновение ока на той планете. Ветусианцы возвращались оттуда с тяжелейшими травмами из-за временного разрыва этой галактики, Каэль.

— А еще они возвращались почти не постаревшими. — Он глубоко вдохнул и шумно выдохнул: — Как я смогу заявить на нее права, когда она повзрослеет, если я уже старше нее на два десятка лет, Мелек? А если я отправлюсь в этот временной разрыв, то разница станет меньше.

— Кто о ней позаботится? Она слишком мала для жизни в страте.

— У людей это называется детским домом, — пояснил он. — Мы реструктурировали систему, так что она вырастет в чем-то похожем на страту, но без образовательного компонента.

— Но раз ее родители и брат погибли, теперь ты — единственная семья, которая у нее осталась.

Он вскочил из-за стола и принялся мерить комнату шагами, активно жестикулируя:

— Я не могу воспитывать собственную пару, Мелек. Ситуация и так хреновая, но это было бы уже извращением.

— Надеюсь, ты понимаешь, что если бы мое положение было другим, я бы забрал ее к себе, — произнес я. Когда молчание затянулось на целую вечность, сделав комнату невыносимо душной, я сменил тему: — Как Иден?

Он издал неопределенный звук.

— Эта женщина — нечто совершенно особенное. Сейчас она — один из важнейших политических активов, которые у нас есть на Земле. Иден и командор сыграли публичную свадьбу, чтобы отвлечь внимание от первой фазы. Это была ее идея. Брак. Что-то настолько хрупкое, но люди были в восторге. О, и она просила передать тебе вот это.

Каэль пошарил сначала в одном кармане формы, затем в другом. Когда он раскрыл кулаки, мое сердце пропустило пару ударов. В одной руке лежали ИК с выгравированным гербом дома Л’нагал, но именно содержимое второй заставило мои пальцы зудеть от предвкушения.

Я взял сферу, проводя подушечками пальцев по гладкой поверхности — сколько раз я делал это в прошлом. Я помнил, что если сжать ее сильнее, она с щелчком откроется, явив миру изящную