Воскресшая жена младшего принца - Наталья Смеречинская

Я резко толкнула его в грудь и подпихнула ногами в надежде, что он свалится с кровати. Теодор был слишком тяжёлым и сильным, но это не значит, что я не должна попробовать.

Дракон даже не пошевелился. Лишь распахнул свои тёмно-голубые глазищи, что пугали меня пуще прежних, бордовых. Ведь эти были мне абсолютно чужими. Вернее... напоминали Амелин.

На минуту я застыла, так же пристально смотря на него, как и он на меня, но потом опомнилась.

Я не давала ему разрешения спать в моей кровати!!!!! Это была привилегия Амелин, а не Теодора. Злость снова вскипела во мне, и я со всех сил толкнула его в грудь.

Но сделала это крайне неудачно. Два пальца неловко вывернулись, столкнувшись с твёрдой поверхностью его тела, и я зашипела от боли.

— Тебе больно? — мою руку мгновенно поймали и с обеспокоенным видом начали исследовать.

Убедившись, что внешних повреждений нет, Теодор вдруг подул на мои ноющие пальцы и сказал:

— Ты должна быть очень осторожна, чтобы не навредить себе. В следующий раз используй какой-то предмет, а не свои руки.

При этом он склонился и легко поцеловал пострадавшие пальцы.

Чего????В следующий раз?!! Использовать предмет?? Он признает, что следующий раз обязательно будет! И призывает меня бить его???!!

Умственная активность и раньше не была его сильной стороной, а теперь он совсем поехал головой.

Но его спокойная, казалось бы, обыденная фраза говорила о многом.

— Выйди вон! — потребовала я, максимально отстраняясь. — Тебя сюда не звали.

— Хорошо, — легко согласился Теодор, наконец-то отстраняясь и давая мне больше личного пространства. — Обсудим это за завтраком. Приведи себя в порядок, я скоро вернусь.

— Иди ты к чёрту! — его спокойный уверенный тон, которым он раздавал МНЕ команды, просто бесил. С чего он взял, что я буду с ним разговаривать? С чего он взял, что имеет право ко мне приходить?!

Все планы о хитрой, коварной мести, о рассудительной кампании уничтожения Теодора сгорели в красном зареве огненной ярости.

— Да с чего ты взял, что я хочу с тобой завтракать? Видеться или вообще дышать одним воздухом...

Он, не дав мне договорить, схватил мою непострадавшую руку, которой я эмоционально взмахнула в воздухе, и снова быстро её поцеловал.

— Точно не хочешь! Но разве тебе не интересно узнать, что будет дальше? Что я задумал?

Эта реплика и тон, которым она была сказана, окончательно выбили меня из колеи. Не будет угроз, требований, давления, шантажа? Властного заявления: «Ты моя и никуда не денешься! Будешь делать то, что я сказал».

Куда делся истеричный тиран, которого я так хорошо знала?

Видимо, вся гамма чувств от удивления до полнейшей растерянности отразилась у меня на лице, и Теодор вдруг... рассмеялся.

Искренне, весело и даже... как-то... счастливо.

Это был второй раз в жизни, когда я слышала его смех. Первый раз было с Амелин, но даже тогда он не звучал так непринуждённо...

— Да ты со мной заигрываешь? — сама себе не веря, произнесла вслух полнейшую ересь.

Теодор перестал смеяться и серьёзно взглянул на меня.

— Да. Я действительно с тобой заигрываю. И очень надеюсь, что когда-нибудь смогу завоевать твоё сердце.

Горечь. Терпкая, неприятная и болезненная горечь разлилась во рту. Как я мечтала когда-то услышать эти слова и как жестоко мои мечты были растоптаны.

Мне больше не хотелось кричать на него или бить. Не хотелось мстить ему, но и не хотелось видеть. Усталость и опустошение, вот те чувства, что остались в сердце.

— Ты опоздал на две жизни, Теодор, — тихо ответила я и отвернулась от него.

Позднее раскаяние не стоит ничего.

Его руки тут же обвили меня, притягивая к телу. Теодор прижался ко мне со спины, стискивая с каким-то отчаянием.

— Я знаю, Кори, что сказать банальное «прости» — это будет просто насмешкой над тобой, — покаянно зашептал он, зарываясь в мои волосы. — Это не сотрёт всю ту боль, что ты испытывала в прошлой жизни и в этой. Это не отменит моей жестокости к тебе. Если бы такое действительно помогло, то я бы повторял это слово каждый день, год за годом. Но я знаю - не поможет. Я не могу надеяться на твоё прощение, но могу посвятить свою жизнь тому, чтобы сделать тебя максимально счастливой.

Какие красивые слова!!! Только веры им почему-то нет.

— Уходи, Теодор, — оборвала я его, стараясь справиться с сосущей пустотой в сердце. — Дай мне спокойно одеться.

Он помедлил лишь на мгновение, в последний раз втянул в себя мой запах и отпустил, отступая.

Стало вдруг как-то холодно, но я не обернулась до тех пор, пока за ним не закрылась дверь.

Вот тогда только я упала на кровать, зарывшись лицом в подушку.

Но не плакала. Как ни странно, слёз больше не было. Он измотал меня своим присутствием. Своими словами и какими-то ожиданиями.

Осталось лишь опустошение и вопрос.

Как мне жить дальше?

Поначалу план был просто - выжить и не попасться. Удалось лишь выжить.

Теперь нужно было понять, что делать с тем фактом, что я попалась.

Придумать ничего не удалось. Это был тупик, и, вконец измучив себя, я сдалась. Села на кровати и, кряхтя как столетняя старуха, начала подниматься.

Мышцы рук и ног вдруг стали плохо слушаться. Возможно, я израсходовала последние силы на борьбу с Теодором и душевные терзания и вот получила откат. Тело не могло справиться с переживаниями последних дней и устроило бунт.

И всё же я заставила себя двигаться, решив, что сейчас самое лучшее — ни на чём таком не фокусироваться. Просто жить, быть и дышать, а дальше как пойдёт. Что там я вчера планировала? Месть? Вот неплохое хобби, пока я плавно буду приходить в себя и разбираться, кто я теперь и что делать дальше.

К моей большой досаде, додумать мысли и доползти до края кровати в одиночестве, но с честью, мне не дали. В дверь сначала постучали, а потом, не дождавшись моего одобрительного мычания, распахнули дверь. В комнату ввалилась целая делегация из шести или семи служанок.

Точное количество было трудно посчитать, так как они сразу же бросились врассыпную, распихивая по комнате различные коробки с яркой упаковкой.

— Леди Рошвальд, — вперёд вышла одна и поклонилась. — Нас прислал его высочество, чтобы помочь вам собраться.