Кровь зимы - Екатерина Насута

— Тише, — княгиня подняла руку, останавливая его. И ведь подчинился. — Не стоит опасаться, ему просто одиноко здесь. Вот и радуется гостям.

Ветер заухал, и вдруг обдал холодом, тем самым, из-за стены…

— А меня можешь не опасаться, деточка, — княгиня первой подошла к краю. — Когда-то меня вынудили дать клятву. На крови, душе и силе. Так что я последний человек, который заинтересован в твоей смерти. Если бы ты умерла где-то там… — она махнула и опять же, ветер не упустил возможности схватить за край рукава. — Это меня бы не опечалило.

До края стены недалеко.

Но…

Нет барьера. Есть зубцы и… камень между ними поднимается на ладони две и только. А так — пустота…

— Вот, посмотри, — княгиня указала куда-то в сторону. — Видишь?

— Это…

Башни.

Другие башни. Одинаковые, как… как башни, построенные по одному проекту. А внизу город.

Города.

Два города, разделенные стеной.

— Это цитадель? — Кая сама видела. — И бастионы…

Квадраты домов, что терялись в сером тумане.

И башни.

И стены. Ровный круг, идеальный даже…

— Именно… вот там — Медведевы. Ближайшие наши соседи. С другой стороны — Горностаевы… впрочем, это ты ещё выучишь.

За первым кругом — второй. Этот неаккуратный, где-то он шире, где-то почти вплотную подползает к белой стене Цитадели. И расширяется, расползается покрывалом крыш. Улиц сверху не видно, как и людей, и вообще почти ничего не видно, так разноцветные лоскуты, разбросанные по одеялу-городу. И где-то там, сизая, украшенная огнями дозорных башен, которых уже не видно, граница.

— Стена? — Кая указала на огни. — Там ведь стена? Внешняя… а…

Она обернулась. И княгиня придержала за руку.

— Осторожней. Если ты свалишься, боги могут неправильно понять. Да, в первый раз вид впечатляет. Но я не для того тебя сюда привела. Смотри. Восток. Там террасы с полями…

Лоскуты всех оттенков зеленого и ещё немного — золотого.

— Говорят, что террасы уходят и под землю. Там правит род Твердевых. В них кровь Ярилина. И потому они могут выращивать пшеницу круглый год и так, что хватит всем… дальше — Пыляевы. Это Велесовы дети. Их ещё скотниками именуют, но то дураки… небось, без их мяса пришлось бы туго.

Тоже зелень, но иная. И воздух сизый мешает смотреть. Кая приложила ладонь к глазам, однако легче не стало. Ветер метался, то поскуливая, точно требуя внимания, то взрыкивая, пугая, только Кая поняла, что не боится.

Что здесь, наверху, она… свободна?

Нет, глупость какая.

Скорее здесь дышится легко. И пусть небо лишено синевы, а ветер пахнет сизым мертвым льдом, но так даже лучше. И холод, тот, принесенный извне, очищает.

— Бастионы связаны, — голос княгини звучал тихо. — Они сплелись кореньями, сцепились намертво, и пусть ветви священных дубов давно превратились в ничто, но корни… корни живы. Корни помнят, как оно было когда-то…

— Во время войны богов?

— И до нее, — княгиня отступила на несколько шагов и развела руки. Ветер рванул к ней, расправляя длинные рукава. Шитье вспыхнуло серебром, каменьями, а из ткани вытянулись тонкие перья. И показалось, что вот-вот княгиня превратится в птицу. — Священная роща стояла задолго до нее. Мальчишка рассказал тебе историю? Должен был успеть. Зря, что ли, мы едва-едва ползли… к слову, будут спрашивать, я показывала тебе город. Сначала там, из машины, потом сверху…

Крылья ветра серебрились инеем.

И нет, она не птица.

И говорит правду? Лжет?

Как понять?

— Рассказал, — ответила Кая нехотя. — Про то, как началась война…

— То, что рассказали ему. И им всем… то, что считается сейчас историей, но правды в ней…

— Нет?

— Есть. Боги действительно воевали друг с другом. И мир едва не сгинул… правда будет почти во всем, что тебе станут говорить.

— Но не вся?

Ветер поднял рукава-крылья, расправил их и бросил, наигравшись. И те упали, тяжелые, влажные.

— Не вся. Правда — удобный инструмент… к примеру, твой мальчик…

— Он не мой.

— А скажут, что твой. И не стоит отрицать. Вреда от того не будет, а чем быстрее вы поженитесь, тем скорее я получу свободу. Так вот, он верит в ту свою версию… но есть и другие. Много других…

— Каких же?

— Идем, — рука, которая так и не стала крылом, протянулась к Кае. — Всегда проще показать, хотя теперь почти и не видно… но погода сегодня хорошая.

Кая поглядела на ноздреватое небо, с которого полетел то ли снег, то ли прах.

— Хорошая. Когда плохая, на высоте лучше не показываться… эта башня — самая высокая в городе. Точнее эти башни. Их еще зовут сторожевыми. Нет, погоди, а то будем бегать туда-сюда. Повернись.

Княгиня сама развернула Каю, при этом пальцы ее показались ледяными.

— Бастион — часть цитадели.

— Вы говорили.

— Еще рас скажу. Повторение не помешает. Так вот, пока они стоят единым кольцом, Цитадель неприступна. Здесь многое связано. Магия, люди, техника… и сила источника, само собой, без которой это все рухнет. Но когда-то город вышел за пределы Цитадели. Людей много, места мало. Вот и потеснили они зиму.

Небеса потемнели, и ветер притих, то ли прислушивался, то ли готовил пакость. А сверху вдруг посыпался лёд.

Или пепел?

Кая поймала снежинку. Горькая какая… значит, всё-таки лёд. Там, за стеной, лёд очень похож на пепел.

— Каждый бастион осваивал мир по-своему… говорят, в былые времена весьма и весьма успешно. Настолько, что появились даже деревни в дне пути от города. Их окружали частоколом, возводили свои опорные башни, оставляли големов и не только… А чтобы всё получалось, этим деревням дарили огонь Живы, который и питал землю, а та уже родила.

Звучало сказочно.

Что может родить ледяная пустошь? А они подобрались к стенам вплотную. Кая знает. Кая видела наплывы сизого льда, которые покрывали и землю, и саму Стену, с каждым годом поднимаясь выше.

— Но важно не это. Важно, что город существует. И просуществует, надеюсь, достаточно долго, чтобы я умерла со спокойной душой.

Странная, конечно, цель.

Однако Кая ничего не сказала.

— Но это было давно. Однако успех позволил людям думать, что они способны одолеть зиму. А богам — что им снова есть, что делить…

— Деревни, они…

— Считается, что та зима