Кровь зимы - Екатерина Насута

Кая кивнула.

— Но это после… теперь пойдем, покажу тебе еще кое-что. И пора будет вернуться.

Площадка на вершине башни не так и велика. Но другой край выходит не наружу, в город, а внутрь. В Цитадель? Сколько зелени… сплошной и яркой. А крыш почти нет. Есть дома. Огороженные стенами, но стоящие достаточно свободно.

И снова зелень. Разделенная на квадраты. Побольше и поменьше. И совсем маленькие.

— Туда смотри, — княгиня касается плеча. — Видишь?

Зелень. Много зелени. И чем дальше или ближе к центру Цитадели, тем больше. Она лежит сплошным ковром, который изредка прорывают башенки или крыши. И в кипящей этой зелени и первые, и вторые кажутся ненастоящими.

Двор великого князя.

Еще один круг.

И зелень отступает от стен, точнее… это как… кольца? одно внутри другого? Цитадель — в городе, а внутри цитадели — зелень, а дальше — стена. И снова зелень. И…

— Видишь, переливается?

Что?

— Смотри внимательней. Прищурься. Ты увидишь.

Сказано было с полной уверенностью, и Кая послушно прищурилась. И увидела. Та, зелень, которая внутри кольца, она… она отличалась.

Светилась? Скорее сияла. Переливалась. Будто не живая, а… драгоценная?

— Это источник. Точнее, не сам он, но сила его, которая выходит на поверхность и питает Священную рощу, — голос Велиславы Изяславовны шелестел змеиным шепотом. — И там по-прежнему растут деревья. И там по-прежнему живет родник силы… силы, которую украли…

— Кто?

— Боги. И те, кто нарек себя их детьми… но на самом деле все они — воры, девочка… подлые воры, которые и устроили все вот это! — княгиня взмахнула руками, и теперь крылья её налились чернотой. — Которые едва не уничтожили мир, но им оказалось мало… они не успокоились и продолжают… продолжают его убивать!

А она вообще нормальная?

Глава 19

— Что ж, самое время познакомиться поближе, — княгиня держалась за спиной, и Кая слышала лишь её голос. Спокойный, мягкий и напрочь неподходящий женщине, которая стояла на вершине башни, расправив руки-крылья. — Это Драгомир. Мой сын и глава рода Волковых.

Волков выступил из тени и коротко кивнул.

— Добро пожаловать домой, — Драгомир не стал тратить время на улыбку. А вот глаза у него не чёрные, как у матушки, но серые, будто мёртвым льдом подернуты. И смотрит он словно сквозь Каю, но все равно неуютно. — Его супруга. Анастасия.

Какое странное имя.

И женщина тоже необычная.

Невысокая. Пухленькая. Лицо у неё круглое-круглое, как монета. А кожа в свете газовых фонарей отливает золотом. Золота на ней и так много. Широкая налобная повязка, сдвинутая на самые брови, расшита крупными золотыми бусинами. С повязки свисают золотые же нити с кулонами и колокольчиками, и при каждом движении это всё шевелится, звенит.

На шее ожерелья и цепочки.

На руках — браслеты.

— Анастасия из старой семьи, там свои обычаи. Она может показаться тебе слегка странной…

В этом доме все странные.

И не слегка.

И сам дом.

Не укладывалось в голове, что башня принадлежит к этому вот дому. Что… та самая башня, в которой Кая, осмелившись, подобралась к краю. И позволила ветру обнять себя, и дернуть, пока ещё играя. И оказавшись на краю вдруг поняла, что дышит.

Просто дышит, как не дышала никогда раньше. Кровь ли отозвалась на силу, ветер ли стал тому виной, но она стояла и стояла. Молча. Глядя вниз, а потом вверх, и снег касался щёк, гладил их, принося облегчение и успокоение.

Но башню пришлось оставить.

Вернуться. И теперь она стоит… где? В столовой, как сказала княгиня. Специальная комната для еды. Почему нельзя поесть на кухне, Кая так и не поняла, но спорить не стала.

После башни спорить совсем не хотелось. И Кая молчала.

Молчала, когда её отвели в покои, которые Волкова-Скопина назвала хозяйскими.

И когда одежду забрали.

И когда принесли другую, какую-то неприятную и сложную, в которую её не наряжали — заворачивали, окутывая слой за слоем в гладкие ткани. Кая позволила.

Терпела. Чужое место, чужие правила. И пока не поймёшь все, играть опасно. Проиграешь.

Невозможно выиграть в игре, правила которой неизвестны.

— Золото мило Макоши, — сказала Анастасия, и глаза её тоже стали золотыми. — В нём её благословение… в нем наша сила.

Голос у неё оказался напевный.

— Мой старший внук, Драгомир Волков…

Этот выглядит иначе, чем на снимке. Спокойнее, что ли. И глядит с интересом, правда… нехорошим каким-то. Но улыбается. И Кая улыбается в ответ.

Это правило она уже выучила.

— Его братья, Ратибор и Гостомысл. Мои внучки пока находятся при храмовой школе…

— Но будут рады навестить родной дом, чтобы поприветствовать ту, о которой молили богиню, — Анастасия позволила себе перебить княгиню. И та стерпела. — Это великое счастье для нас всех. Да пополнятся сундуки твоего дома золотом.

— Спасибо, — Кая не знала, что ещё ответить. — И твоего тоже.

Судя по улыбке, с пожеланием она угадала.

— А это Белава. Посмертная супруга твоего отца.

Женщина выступила из тени и поклонилась, низко, как… как-то слишком уж низко.

Она теперь казалась ещё более прозрачной, чем там, в храме, будто тени дома вытянули из неё остатки красок. И только губы горели ярко, будто накрашенные.

— И твои брат с сестрой…

Дети.

Держатся за матерью. И рядом друг с другом. Брат старше. И смотрит исподлобья, недобро. Явно видит в Кае врага. А она… она пока не знает. Она не мечтала о братьях. И о сестрах тоже. И о семье, честно говоря. Там, в Трущобах, мечты были простыми и понятными. Найти еды.

Много еды.

Удачно сходить за стену. Выбраться туда, где проходит незримая граница Трущоб и стащить у лавочников что-нибудь. Или купить, если стащить не получится.

— Рады приветствовать, дорогая сестра, — звонкий голос мальчишки заставил вздрогнуть. — И надеемся, что под твоей рукой мы найдем защиту…

Странно прозвучало, право слово.

От кого?

Или от чего?

— Я… постараюсь, — сказала Кая. — Но я пока не очень понимаю, что делать…

— Не стоит переживать, — Волков-старший подал голос. — Тут, дорогая племянница, ничего страшного нет. Дела рода Скопиных, конечно, идут не лучшим образом, но и нельзя сказать, что они вовсе в упадке. Есть определенные сложности, однако вполне разрешимые.

— Позже, дорогой, — княгиня изобразила улыбку. — Ты пугаешь