Молчание нимфы и мечты орка - Лина Ровак

Фарг доложил об этом на экстренном совете, и его голос звучал мрачнее обычного.

— Они ударят с юга, — сказал он, водя пальцем по карте — Здесь, у Серого перевала. Если мы не остановим их там, они выйдут в долину, и тогда до замка день пути. У нас две тысячи воинов. Торгрин со своими людьми ушёл на север, так что подкрепления ждать неоткуда. Империя на востоке наблюдает. Если мы ослабим восточные гарнизоны, они могут ударить.

Советники зароптали. Ситуация была хуже, чем когда-либо. Численный перевес противника, ослабленная магией засухи оборона, раскол среди вождей. И единственный союзник, империя, превратился в врага из-за отказа выдать нимфу.

— Мы можем попробовать договориться, — предложил кто-то из молодых вождей.

— Договариваться поздно, — отрезал Фарг — Они идут убивать. Они знают, что мы ослаблены. Знали, когда планировали наступление. Кто-то сообщил им об уходе Торгрина. Кто-то слил информацию.

По залу пробежал холодок. Предатель. В замке был предатель. Возможно, кто-то из оставшихся сторонников казнённого Драги. Возможно, имперский шпион. Возможно, кто-то ещё.

Гор'тах слушал молча. Его лицо было спокойным, но Лиара, сидевшая на почётном месте справа от трона (теперь она присутствовала на всех советах), видела, как напряжены его плечи. Он был загнан в угол и знал это.

Когда советники выговорились и в зале повисла тяжёлая тишина, король встал.

— Оставьте нас, — приказал он — Все, кроме Фарга, Груна и… — он покосился на Лиару — …Нашей гостьи.

Советники переглянулись, но спорить не рискнули. Когда двери закрылись за последним из них, Гор'тах повернулся к Лиаре. В его глазах была усталость и что-то ещё. Что-то, похожее на мольбу.

— Ты слышала, — сказал он — У нас две тысячи воинов против трёх с половиной. У них маг. У нас только Грун, но его магия защитная, а не боевая. Если мы встретим их в лоб, мы проиграем. Если будем оборонять замок, то они возьмут нас измором.

Он замолчал, подбирая слова.

— Когда-то я просил тебя спеть для меня, — продолжил он — Это было глупо. Я думал о себе, о своей мечте. Теперь я прошу о другом. Я прошу тебя помочь. Не мне, моему народу. Твоя магия… Ты можешь сделать что-нибудь? Что угодно. Туман. Иллюзии. Всё, что собьёт их с толку, замедлит, даст нам преимущество.

Лиара долго смотрела на него. Она ожидала этого вопроса рано или поздно. Её магия была слишком мощным оружием, чтобы оставаться в стороне от войны. Но то, как он спросил, не приказывая и не требуя, а прося, изменило всё.

— Я помогу, — сказала она — Но с одним условием.

— Каким?

— Никаких пленных не убивать. Тех, кто сдастся, отпускать. Тех, кто ранен, лечить. Я не хочу, чтобы моя магия служила смерти. Я целительница, а не убийца.

Гор'тах молчал. Она видела, как в нём борются два начала: воин, привыкший добивать врага, и мужчина, который любил её и не хотел потерять. Наконец он кивнул.

— Хорошо. Пленных будем брать. Раненых лечить. Это честная цена.

Лиара кивнула в ответ и склонилась над картой.

План родился за одну ночь.

Лиара знала свои силы. Без браслета, на свободе, её магия была огромна, но не безгранична. Она не могла в одиночку разбить армию. Зато она могла сделать кое-что другое.

На рассвете следующего дня они выступили.

Армия орков заняла позиции у Серого перевала, узкого ущелья между двумя скалистыми грядами. Это было идеальное место для обороны: враг, входящий в ущелье, становился уязвимым для атаки с флангов. Но проблема была в том, что люди знали это. Их маг наверняка проверил местность.

Именно здесь в игру вступала Лиара.

Она стояла на скальном выступе, глядя вниз, на приближающуюся колонну. Люди шли ровным строем: копейщики впереди, лучники за ними, кавалерия. Осадные машины тащились в хвосте, запряжённые волами. Всё было чётко, продуманно, профессионально. Эта армия знала своё дело.

Лиара закрыла глаза и начала петь.

Это была не та песнь, что исцеляла землю. И не та, что звучала в ночи как колыбельная. Это была песнь иллюзий, древняя магия нимф, которой её научила мать перед самым исчезновением. Магия, создающая миражи. Магия, путающая зрение и слух. Магия, играющая с разумом врага.

Её голос разнёсся над ущельем, и мир начал меняться.

Скалы задрожали не по-настоящему, но для глаз человеческих солдат они пошли рябью. Ущелье, которое они видели перед собой, вдруг раздвоилось: одно осталось прежним, другое превратилось в непроходимую чащу. Дорога исчезла. Вместо неё возникло болото, то самое, которое их маг так старательно осушил.

В рядах людей началось замешательство. Командиры кричали приказы, но эхо множило их голоса, и солдаты не понимали, куда идти. Маг, шедший в центре колонны, вскинул руки, пытаясь развеять иллюзию. Но магия Лиары была не грубой силой, а тонким плетением. Её нельзя было просто «развеять». Нужно было найти источник, а Лиара была скрыта туманом, который сама же и создала.

А потом с флангов ударили орки.

Фарг вёл тяжёлую пехоту, закованных в сталь воинов с двуручными топорами. Они врубились в расстроенные ряды людей, как нож в масло. Конница орков, немногочисленная, но мобильная, зашла в тыл и отрезала осадные машины. Лучники с горных склонов осыпали врага стрелами.

Это была не битва, это был разгром.

Люди, дезориентированные иллюзиями, не могли организовать оборону. Их маг, слишком занятый попытками пробиться сквозь магию Лиары, пропустил момент, когда Фарг лично прорубился к нему и выбил посох из рук. Без мага осушенные болота начали возвращаться в исходное состояние, и отступление превратилось в паническое бегство.

К полудню всё было кончено.

Лиара спустилась со скалы, чувствуя, как дрожат колени. Песнь иллюзий отняла у неё много сил. Не так много, как оживление земли, но достаточно, чтобы голова кружилась. Гарра, ждавшая её внизу, подхватила нимфу под руку и усадила на камень.

— Ты была великолепна, — сказала травница, и в её голосе звучало искреннее восхищение — Они бежали, как зайцы. Никогда такого не видела.

Лиара слабо улыбнулась и закрыла глаза. Она не чувствовала гордости. Только облегчение. Они сдержали слово: пленных не убивали. Раненым людям и оркам оказывали помощь. Она лично обошла поле боя, останавливая кровь и облегчая боль тем, кто ещё мог выжить. Люди смотрели на неё со страхом, но некоторые с благодарностью.

Когда король нашёл её, она сидела на камне, перевязывая раненого человеческого лучника. Молодой парень, почти мальчишка, смотрел на неё расширенными от ужаса глазами. Нимфа, та