Третья дочь графа фон Дигби - Елена Галунец

Из-за произошедшего я теперь не могла уйти в Кемпеле. Луи возвращать меня домой не желал, и, если ему надо было куда-то отлучиться, он оставлял меня у себя и строго-настрого запрещал выходить на улицу, пока он с отцом не удостоверятся, что со стороны муженька мне ничего не будет угрожать. Мы даже в мою компанию на разговор с сестрой ездили вместе. Садрия была уже в курсе, потому что мама рассказала, так что, как только мы зашли к ней в кабинет, она, не обращая внимания на мужчину, сначала крепко обняла меня — а это с её стороны уже высшая степень любви ко мне, — и только потом обратила внимание на того, с кем я пришла. Я честно призналась, что меня задели слова Гирсома о том, что я ничего не делаю в компании, на что сестра меня успокоила, сказав, что это не так, и захотела даже сменить название. Луи поддержал эту идею и предложил сделать ребрендинг с уклоном на то что компания выходит на международный уровень и филиалы появятся в Мараноле.

Сестре мой «любовник» очень понравился. Она предложила ему прогуляться по производству и своими глазами взглянуть на продукцию. Для этого она позвала технолога и нашего хорошего друга Мэтью, и тот увёл маранольца на экскурсию.

— Напугала же ты нас, сестрёнка, — снова вернулась она к той теме, когда мы обсудили дела компании.

— Случайно вышло. Ты лучше скажи, давно ли ты Саниру видела?

— Видеть не видела… с месяц точно, но разговаривали по телефону вчера. А что?

— Я не решилась родителям рассказать об Ануаре. Он ещё со времён лицея в сговоре с Гирсомом, и я переживаю, что они могли что-то задумать по отношению к сестре. Я не знаю, как поступить. Вдруг я ошибаюсь и у них не было никаких планов, и тогда я сделаю Саниру несчастной?

— А вдруг ты права? Я подумаю, как лучше сделать, и сама поговорю с ней. Если что, виновата буду я, — улыбнулась она.

— Что же нам так не везёт с мужчинами? — вздохнула я. — Ты в свои двадцать девять до сих пор одинока…

— Не совсем, — смутилась сестра, и я встрепенулась.

Садрия, видя мой интерес, поняла, что теперь я не отстану, поэтому, понизив голос, призналась:

— Я не могла вам о нём рассказать, потому что он женат.

— Что? — воскликнула я.

— Так вышло.

— Не продолжай.

— Ему сорок три.

— Ещё хуже! Старикан же! Прошу, не рассказывай!

— Помнишь актрису Аделью Морис? — вдруг спросила она.

Я снова хотела просить, чтобы она замолчала и ничего не говорила о своём грехопадении, так как в нашей семье, я думала, только я непутёвая, но, видимо, это семейное. Услышав про актрису, я тут же переключилась:

— Она несколько лет назад учинила скандал на красной дорожке, и после этого её отменили. Перестали приглашать сниматься, и вообще какая-то жуткая волна ненависти даже среди её фанатов началась. Конечно, помню.

— Так это ещё не всё. Она с любовником после этого уехала в Моншау и подала там на гражданство, а это значит, что возвращаться не собирается.

— И? — не поняла я, к чему она её вспомнила.

— Я встречаюсь с её мужем. Он бы давно развёлся, но она не идёт на контакт. Сейчас идут суды, и я надеюсь, что когда-нибудь Аделья подпишет документы.

— Но он же старый, — произнесла я, пытаясь вспомнить, видела ли я когда-нибудь его фотографии рядом с женой.

— А у вас с Луинджи сколько лет разницы? — усмехнулась она, и я, посчитав, улыбнулась.

— У нас с ним ничего нет, — пришлось признаться.

— Ну-ну. Мужчина не стал бы во всё это ввязываться, если бы не был настроен серьёзно. Он тебя без макияжа видел?

— Он меня видел в таких состояниях, что ты даже не представляешь.

— И он до сих пор с тобой, а это уже ого-го как много значит. Что ты умудрилась перед ним вытворить?

Мне пришлось рассказать сестре про наше знакомство и про то, что он чуть не убил меня, не зная о моей аллергии. Садрия хохотала над тем моментом, когда я в красках описывала то, как он совал мне пальцы в рот, чтобы вызвать рвоту.

— О боги! Это самое смешное первое свидание, о котором я когда-нибудь слышала, — утирала она уголки глаз.

— Мне тогда вообще не до смеха было.

— Теперь я понимаю, почему он хочет на тебе жениться.

— Чу́дное предположение, но мне хотелось, чтобы мужчина меня по-настоящему полюбил и позвал замуж не из чувства вины, — произнесла я, подумав о Свириде.

Тут же вспомнились поцелуи и его объятия. Скорее бы разобраться с Гирсомом и уйти в Кемпеле.

После разговора с сестрой мне стало намного легче. Луи был тоже воодушевлён новыми перспективами и по пути домой завёз меня в ресторан.

— Как же я рад, что мы с тобой познакомились! Не иначе боги послали мне тебя, — произнёс он, когда официант принял заказ и отошёл от столика.

— Мама сказала, что у вас другая религия, — почему-то вспомнила я.

— Не совсем. Просто имена богов на нашем языке звучат иначе, и в храмах другие изображения.

— Когда мне можно будет вернуться домой?

— Не терпится увидеться со своим бородачом?

— Ревнуешь?

— Очень.

— Рассмешил, — улыбнулась я. — Я переживаю за бабулю. Как она там справляется с детьми? Тем более я не знаю, сколько прошло времени и хватает ли им денег, что я им оставила.

Луи тут же стал серьёзным и спросил, каким образом я там зарабатываю, и я рассказала про драгоценности и про то, как ювелир мне переделывает пробу.

— То есть у ювелира не возникло вопроса, для чего тебе столько золотых изделий с буквой «А»?

— Спросил, конечно, но я сказала, что это моя прихоть и, типа, хочу, чтобы на моих украшениях была буква моей фамилии.

Луи улыбнулся и, немного помолчав, предложил несколько вариантов, как организовать там небольшой бизнес с учётом моего непостоянного там пребывания. Я задумалась над этим, и некоторые идеи были и вправду хороши. Потом на месте узнаю поподробнее возможность реализации и вполне можно будет что-то придумать.

После ужина мы заехали в магазин, и он сходил за мороженым, так что вечерний просмотр фильма у меня сегодня будет вредным. Точно знаю, что завтра на лице отразятся все пищевые добавки,