На перепутье. Даард. - Ника Летта

В дальнем углу двое домашних магов — старший гоблин и молодой змайс — стояли над тёмным пятном на полу и старались дышать как можно тише. Старались хорошо. Но Даард всё равно слышал.

У одного сердце билось слишком часто. Второй то и дело облизывал клыки, нервно пробуя воздух языком. Молодой. Недостаточно опытный. Такой мог испортить след не из глупости даже — из усердия.

— Не трогать, — сказал Даард.

Оба вздрогнули.

— Саш, мы только…

— Я сссказал: не трогать.

Молодой маг тут же убрал руку от серебристой нити, которую почти дотянул до пола. Старший склонил голову.

— Мы обозначили границы остаточного поля, саш. Глубже не входили.

— Хорошо.

Даард скользнул ближе. Кончик хвоста прошёл по камню рядом с пятном крови, но не коснулся. Воздух над следом был плотным, сухим, с едва различимой красной искрой внутри.

Меч.

Не обычный призванный клинок. И не простая драконья материализация, когда оружие собирают из личного огня и воли. Этот след держался иначе: будто клинок не просто резал тело, а цеплялся глубже.

Даард опустился ниже и провёл когтем по воздуху в нескольких пальцах от пола.

Магия отозвалась рывком.

— Саш? — сглотнул старший маг.

— Молчать.

Он прикрыл глаза, собирая запахи слоями. Кровь Итоя. Дыхание Дахора. Почти ушедший, но всё ещё резкий след Виктории. Сердце Пламени, уже отнесённое в родовую храмовую комнату под защиту дома.

И поверх всего — дракон.

Не такой, как на печати Аширо. Тот след был грубым, собственническим, вгрызшимся в живую плоть. Здесь же драконья кровь шла тоньше, холоднее, будто пропущенная через эльфийскую призму.

— Восссточная линия, — тихо произнёс Даард.

Старший маг сразу подобрался.

— Вы уверены?

Даард открыл глаза.

— Хочешь меня проверить?

— Нет, саш.

— Тогда записссывай.

Маг поспешно развернул восковую дощечку.

— Огонь не чистый. Вязь удержания души. Материализация через внешний фокус. Носитель либо не хотел тратить собственную основу, либо не мог.

— Домов с такой техникой немного, — осторожно заметил старший маг.

— Поэтому ты ещё жив.

Гоблин побледнел и опустил взгляд. Даард провёл когтем по воздуху ещё раз. Остаточный след дрогнул, вспыхнул алым и погас.

— Составить список драконьих домов, где сохранились школы внешней материализации. Отдельно — дома, сссвязанные браком или долгами с эльфийссскими родами. Отдельно — тех, кто имел доступ к Академии Предтечи за поссследние двадцать лет.

— Да, саш.

— И не забудь ссстарые ветви. Не только официальные.

— Бастарды? — замялся гоблин на мгновение.

Даард медленно повернул голову.

— Я сссказал: сстарые ветви. — раздражение проступило в шипении слишком явно, чтобы продолжать уточнять.

— Да, саш.

Молодой змайс стоял слишком неподвижно, Даард посмотрел на него.

— Что?

Тот вздрогнул.

— Ничего, саш.

— Лжёшшшь плохо.

Юный маг сглотнул и заставил себя поднять взгляд — на миг, не дольше.

— У саи… состояние стабильное?

Старший гоблин резко выдохнул, будто хотел одёрнуть подчинённого, но не успел. В кабинете стало тихо. Молодой змайс понял, что шагнул туда, куда лучше было не ползти.

— Простите, саш. Я не должен был… — лицо у него побледнело, чешуя у висков проступила резче.

— Не должен.

Он опустил голову почти до груди.

Даард смотрел на него ещё несколько секунд. В другое время такой вопрос стоил бы наказания. Не за сам интерес — за нарушение порядка. Но сейчас от юного мага пахло не любопытством.

Страхом. Не только перед ним. Перед повторением.

Потеря женщины хозяина для гнезда не была просто невыполненным приказом. Хранимая становилась частью внутреннего ядра дома: её безопасность, покой, даже уверенность в стенах вокруг входили в обязанность каждого, кто ел хлеб Маарц.

Однажды Даард решил, что может использовать это ядро как фигуру в партии. Гнездо запомнило, чем всё закончилось.

— Жива, — сказал он.

Молодой маг выдохнул так тихо, что посторонний не заметил бы.

Даард заметил.

— Работайте. И есссли кто-то ещё раз полезет к ссследу без моего разрешшшения, я отправлю его проверять оссстатки меча изнутри.

— Да, саш.

#несдавайся #элтаэ #аширо #даард #темноефэнтези #darkfantasy #darkromance #фэнтези #магия #сильнаягероиня #strongfemalecharacter #сильныйгерой #героисхарактером

Он развернулся и выполз из кабинета, в коридоре было слишком много движения. Двое слуг сменяли факелы, хотя масло ещё не выгорело. Одна служанка несла стопку чистого белья во внутреннее крыло и так старательно не смотрела в сторону кабинета, что сразу выдала: смотрела бы, если бы не боялась.

У лестницы двое стражей говорили шёпотом.

— …выпила отвар.

— И поела?

— Лира сказала — хлеб. Немного.

— Немного — это не еда.

— Сам ей скажешь?

Оба замолчали, когда почувствовали его приближение, слишком поздно. Советник остановился. Стражи вытянулись так резко, что один ударил хвостом о стену.

— Саш.

— Вам нечего делать?

— Есть, саш.

— Тогда почему я ссслышу отчёт о завтраке саи из коридора?

Оба побледнели.

— Проверяли состояние внутреннего крыла, саш. — тот, что старше, всё-таки собрался быстрее.

— Громко проверяли.

— Виноваты. — опустили сразу головы.

Даард смотрел на них молча. Стража помнила четыре месяца после исчезновения первой сэйры, когда хозяин был заключён в темницу, а гнездо жило так, будто сердце дома вырвали и бросили в подвал вместе с ним.

Теперь в этом же доме лежала другая женщина. Не возлюбленная и союзница. И не та, к кому он тянулся разумом, но зверь выбрал.

А для змайса это было не чувством, а обязательством, вросшим глубже воли. Можно было ненавидеть выбор зверя, подозревать женщину в измене, заговоре, ловушке — в чём угодно. Нельзя было только позволить чужому самцу ломать её у него под рукой.

Даже если этот чужой самец был её мужем.

Особенно если он был её мужем.

— Сая Аширо не должна ссслышать ваши ссспоры о том, доссстаточно ли она поела, — произнёс Даард.

— Да, саш.

— И ещё.

Они замерли.

— Внутреннее крыло усссилить. Два поста на зеркальном коридоре, один у служебного хода. Никто из новых лиц туда не входит. Даже если принесёт приказ с моей печатью.

Старший осторожно поднял глаза.

— Даже с вашей печатью?

— Особенно с моей печатью. Сегодня в мой дом вошли через зеркало в моём кабинете. Значит, печать могли видеть и её могли подделать или попытаться