Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

Когда всё заканчивается, Рен отпускает его. Тело Алдрика безвольно заваливается набок, на алый шёлк.

Пламя свечей становится всё слабее. Тишина комнаты сгущается вокруг нас. Полумрак укрывает нас от всего мира. Я поспешно отползаю к изголовью кровати. Моя ночная сорочка разорвана на плече. Грудь тяжело вздымается.

Несколько долгих мгновений мы просто смотрим друг на друга через это поле боя…

Через распростёртого между нами бесчувственного короля.

Рен забирается на кровать. Медленно сокращает расстояние между нами. Опускается передо мной на колени.

— Ты уверена? — спрашивает он так, будто требует ответа.

— Это всегда должен был быть ты.

Я вижу, как он замирает.

— Какая-то часть меня поняла это ещё в тот миг, когда ты растянулся на полу в тронном зале и заставил меня рассмеяться. С тех пор я хотела только одного… чтобы это был именно ты.

Он судорожно выдыхает.

Его ладони ложатся мне на талию.

— Скажи ещё раз, — почти умоляет он. — Скажи, что ты моя.

— Я твоя, Реник Эшборн.

И вся борьба исчезает с его лица. Её сменяет нечто куда более сокрушительное. Такая сильная, похожая на скорбь, нежность. Взгляд человека, которому наконец подарили единственное, о чём он никогда не смел даже молиться.

Его пальцы крепче сжимают мою талию. Он находит мои губы. И целует меня так… Будто наступает конец света. Потому что так оно и есть. По крайней мере, конец одного мира. Мира, в котором я принадлежала только Алдрику.

Он заканчивается здесь. В этой спальне, освещённой свечами. Рядом с поверженным королём. Под оглушительный стук наших сердец.

Рен осторожно укладывает меня на кровать. Он бережен так, как Алдрик никогда не смог бы.

Почти благоговеен. Медленный. Его окровавленные руки ласково изучают моё тело. За ними следуют губы, поклоняясь каждому обнажённому участку кожи.

Он шепчет мне слова любви. Надломленные. Полные боли. Обещает быть осторожным. Обещает, что мне будет хорошо.

И когда наконец устраивается между моих бёдер…

Когда смотрит на меня своими невероятными глазами — светлыми и тёмными одновременно, влажными, полными только мной…

Я напрягаюсь. Закрываю глаза.

Рен вдруг замирает.

Я резко распахиваю глаза.

Дыхание обрывается. Над Реном нависает ржавый клинок, прижатый к его горлу.

Алдрик.

Его рука крепко сжимает рукоять кинжала. Ледяные голубые глаза встречаются с моими. Дикие. Полные смертельной угрозы.

— Здравствуй, любовь моя.

Глава 18

Реник

На одно мучительно долгое мгновение наши взгляды с Серой встречаются. Я вижу, как её тёмные глаза сначала наполняются любовью… а затем широко распахиваются от ужаса.

Я замираю, почувствовав холодную сталь у своего горла.

Воздух застревает в лёгких.

— Алдрик… — сдавленный вздох Серы едва пробивается сквозь шум крови в ушах. — Пожалуйста…

Лезвие сильнее впивается в кожу.

Я осторожно сглатываю.

— Позволь ей уйти отсюда, — с трудом произношу я, голос предательски дрожит. — Отпусти её… и можешь забрать меня.

У моего затылка раздаётся тихий, насмешливый звук.

— Зачем, если сегодня ночью я намерен получить вас обоих? Не вижу смысла так бездарно растрачивать свадебную ночь.

Он рывком поднимает меня обратно на колени, прижимая мою спину к своей обнажённой груди.

Я чувствую жар его тела.

Сера отползает к резному столбику кровати, не сводя с нас глаз, словно пытается просчитать каждое движение дикого зверя.

Алдрик касается пальцами виска. Когда он отнимает руку, на подушечках остаётся кровь. Он с ленивым любопытством рассматривает её.

— Надо было бить точнее, — насмехается он. — Хотя… чего ещё ждать от шута?

Он делает паузу, смакуя каждое мгновение.

— Или ты вовсе не шут? Любопытно…

Он поднимает кинжал так, чтобы я мог его увидеть. Мой кинжал. Тот самый, который я принёс во дворец. Тот самый, который пытался пронести в тронный зал. Тот самый, которым мечтал пронзить жестокое, тщеславное сердце короля.

На моём горле остаётся тонкий порез. По груди медленно стекает струйка крови.

— Туповат, — задумчиво произносит Алдрик, проводя большим пальцем по лезвию. — Я хотел было выбросить его. Но ты ведь явился сюда без единой ценной вещи, шут. Решил, что, возможно, он хоть что-то для тебя значит. Поэтому оставил.

Перед глазами вспыхивает образ ангела Камми. Его фарфоровые крылья в руках торговца. Последнее, что осталось от неё… Обменянное на этот бесполезный кусок железа. Мои челюсти сжимаются до боли.

— Тупой… но всё ещё острый.

Он наклоняет клинок, позволяя пламени свечей скользнуть по металлу.

— Убить им вполне можно. Только смерть будет очень некрасивой. Много крови. Разорванная плоть…

— Чего ты хочешь? — спрашивает Сера.

Это не вопрос. Это требование. Алдрик укоризненно цокает языком.

— Ты слишком торопишься, любовь моя.

Его ледяные голубые глаза встречаются с её взглядом. Холодные. Расчётливые.

— Я могу сейчас закричать. Позвать стражу.

Он медленно просовывает руку под пояс моих брюк и развязывает тесёмку.

Желудок болезненно сводит.

Шершавые пальцы, унизительно возящиеся с моей одеждой…

— Или же ты, моя прекрасная неверная жена, подползёшь сюда… и возьмёшь нашего шута своим сладким лживым ротиком.

Вот чего он добивается.

Он хочет превратить эту спальню в собственную свадебную Ночь Повелителя Беспорядка.

— Не делай ничего, что он говорит, — произношу я, вновь обретая голос. — Он хочет лишь унизить тебя перед тем, как убить меня, Сера. Он жестокий ублюдок и…

Его ладонь смыкается на моей шее. Сильно. Сдавливая.

— Да-да, я настоящий дьявол, — шипит он мне в ухо. — Но разве не величайшее предательство делает человека чудовищем? Предательство, устроенное шутом… и моей драгоценной женой.

— Ты был чудовищем задолго до этого.

Алдрик тяжело вздыхает.

— Ты ранишь меня, шут. Скажи, кто из нас здесь более порочен? Король, которого обманули в собственную брачную ночь? Или двое самых доверенных ему людей, решившие сначала убить своего государя, а потом трахнуться в его супружеской постели?

— Никакого заговора не было, милорд… Алдрик, — вмешивается Сера, заставляя себя говорить спокойно.

— Вот как?

Его голос становится ледяным.

Большой палец медленно скользит по моей шее.

— Но последствия уже наступили. К концу недели все королевства будут обсуждать, как короля Крейвенхолта сделали рогоносцем и попытались убить прямо в его собственном ложе.

— История вовсе не обязана стать именно такой, — отвечает она, пытаясь его переубедить. — Шут просто беспокоился обо мне. Всё произошло само собой. Никто этого не планировал.

Уголок его губ изгибается.

— Ну, конечно. Тогда все прощены.

Он театрально разводит руками.

Сера не опускает взгляда.

Её лицо — непроницаемая маска.

Я тоже остаюсь неподвижным, выжидая хотя бы малейший шанс на спасение.

— И всё же, — продолжает Алдрик, — если я казню вас, получу лишь скандал… и лишусь королевы. А вместе