Ядовитая принцесса и Лорд Беспорядка - Брайони Харк

Бровь Серы едва заметно приподнимается.

— Значит, история может быть такой, какой ты захочешь.

— Такой, какой захочу…

Он замолкает.

В комнате повисает тяжёлая тишина.

— Раз уж именно ты принесла весь этот разврат в нашу спальню, — произносит Алдрик с нарочитым презрением, — тогда решать тебе, жена.

С театральным вздохом он отбрасывает кинжал. Тот со звоном ударяется о каменный пол и бесполезно скользит по плитам.

— Мы можем продолжить. Заставить самих богов разврата покраснеть…

Его хватка на моей шее становится крепче.

— …или предоставить всё судьбе. Выбор за тобой, но выбирай мудро.

Сера медленно качает головой.

— Алдрик… я отвечу за то, что сделала. Но не стану участвовать в этом… безумии. Накажи меня. Только меня.

Он смеётся.

— Месть? Нет, любовь моя. Мне не нужна месть.

Он улыбается.

— А вот наказание…

Он делает многозначительную паузу.

— Я ведь справедливый король. Думаю, мы сумеем договориться, каким оно должно быть.

Я вижу, как она тяжело сглатывает.

— Да, — почти беззвучно отвечает она.

— Хорошая девочка.

Алдрик стягивает мои брюки ещё ниже.

— Ты принцесса Тернового двора… вернее, была. Но всё равно остаёшься дочерью Тренмера. А значит, чувственные обряды и распутные традиции текут у тебя в крови. Разве не так? Разве не этого требует твоя богиня?

Сера молча вскидывает подбородок.

— Тогда сегодня мы почтим твою богиню, любовь моя.

Я чувствую, как по его телу проходит дрожь предвкушения.

— Иди сюда, жена.

Его голос становится приказом.

— Ползи.

В голове вспыхивает мысль броситься на него.

Он безоружен.

Ни один стражник. Ни один слуга во всём дворце ещё ничего не знает. Мои мышцы уже готовы рвануться вперёд.

Но едва заметное движение головы Серы… Безмолвная мольба в её распахнутых глазах… Мгновенно гасят во мне всякое сопротивление.

— Рен…

Одно-единственное слово. И в нём сказано всё. Поражение разбивает меня изнутри. Она отпускает столбик кровати. Медленно опускается на четвереньки. Её ночная сорочка почти полностью разорвана. Я смотрю, как она ползёт по кровати ко мне. И вдруг понимаю…

Это точное отражение меня самого на свадебном пире. Тогда я полз к ней, а теперь Алдрик заставляет ползти её. Унижает её точно так же. Она всё ближе. Пока наконец не оказывается настолько рядом, что её мягкое дыхание касается моей обнажённой кожи.

— Выпрямись, — приказывает Алдрик.

Она подчиняется. Опускается на колени. Огромные тёмные глаза. Тяжёлые ресницы. Алдрик протягивает руку и хватается за распущенный лиф её сорочки. Медленно распахивает его.

Моё дыхание сбивается при виде её полной, прекрасной груди. Большой палец Алдрика медленно скользит по одному из её розовых сосков, заставляя Серу резко втянуть воздух, и я чувствую это прикосновение у себя в паху. Член дёргается сам собой.

— Только посмотри на неё, — говорит Алдрик, наклоняясь к моему уху. — Она прекраснее любой богини Тренмера. И куда соблазнительнее. Разве тебе не хочется прикоснуться к ней? — подзадоривает он. — Разве тебе не хочется забрать её себе, шут?

Я тяжело сглатываю.

— Не так.

Но в моём голосе уже не осталось прежней уверенности. Она исчезает при виде того, как он ласкает её, как её веки тяжелеют от ощущений, как она прикусывает нижнюю губу.

Я закрываю глаза.

Небесные ангелы… чёрт… смилуйтесь.

Алдрик глухо стонет, подаваясь бёдрами вперёд. Я чувствую у своей поясницы его твёрдую, тяжёлую плоть.

— Именно этого она и хочет, — произносит он. — Чтобы к ней прикасались двое мужчин, обезумевших от желания. Чтобы оба сходили по ней с ума. Один готов убивать ради неё, а другой — её собственный король — доведён до края своей ненасытной страстью.

Он почти благоговейно касается её подбородка.

— За это её и следует наказать. За то, что она заставила нас обоих потерять остатки здравого рассудка.

Он снова склоняется к моему уху.

— Почему бы нам не разделить её, шут? Одновременно наказать и подарить наслаждение. Пусть почувствует, до какого сладкого безумия довела нас обоих. Да и потом… разве ты не возьмёшь любой кусочек, который она согласится тебе подарить?

— Возьму, — признаюсь я.

Вся правда обо мне содрана до самой кости.

— М-м… — довольно стонет он. — Так я и думал.

Во взгляде Серы вспыхивает такая ненависть, что кажется, она пронзает его насквозь.

— Я ненавижу тебя.

— Да, ты уже говорила это. Но твоё тело утверждает обратное, любовь моя.

Он хватает её за талию, сминая ткань ночной сорочки, и резко притягивает к себе. Затем его рука скрывается под подолом, собирая ткань на запястье и поднимаясь всё выше.

— Чёрт… — хрипло выдыхает он. — Какая же ты мокрая. Совсем как в ночь праздника. Неужели не помнишь, любовь моя? Как сладко кончала на собственных пальцах?

И вот оно. То, что всплывает между нами в мерцающем свете свечей. Синяки, которые я видел на её теле. След от укуса, который она назвала всего лишь следом. Я вижу, как она взвешивает, стоит ли ещё одна ложь той цены, которую за неё придётся заплатить.

Я беру её лицо в ладони.

— Скажи, что ты этого не хочешь, — прошу я, уже не понимая, умоляю ли её… или самого себя. — Скажи мне, Сера.

Она сохраняет привычную маску. Но ответ уже есть. В том, как чуть приоткрываются её губы. В затуманенном желанием взгляде. В сбившемся дыхании. В том, как её бёдра сами едва заметно подаются вперёд.

Боги…

Какая же это пытка. Самая греховная из всех. Она никогда ещё не была так прекрасна.

Алдрик тихо усмехается, продолжая ласкать её под ночной сорочкой.

— Ну же, Серавин… — нарочно отчётливо произносит он её имя. — Достаточно лишь сказать слово и я остановлюсь. Так скажи нам… чего ты хочешь?

Сера наклоняется ко мне.

Её губы касаются моего уха.

Этот шёпот предназначен только мне.

— Ты знаешь, что это должно случиться.

Её дыхание дрожит.

— Отвар превращает его в какое-то животное… — едва слышно говорит она. — Я не понимаю, почему. На других он никогда так не действовал. Но я забыла, каким он стал тогда ночью… Богиня, прости меня… но да. Я хочу этого с тобой, Рен. Только так мы сможем быть вместе.

— Я приму всё, — отвечаю я. — Всё, что ты захочешь мне дать. Я говорил тебе об этом тогда, стоя перед тобой на коленях. Это была моя клятва. И я не отказываюсь от неё. Всё, что ты подаришь мне.

— Тогда возьми меня.

Её губы впиваются в мои. И я окончательно теряюсь в ней.

— Вот это хорошая жена, — произносит Алдрик.

Он отступает и устраивается на кровати позади неё, словно король, занимающий свой трон.

Сера разрывает поцелуй и