Сон-да-Ветер - Александра Глазкина

Вот значит как? Значит, не только по собственной воле выбирает человек путь блаженного забытья? Но так еще и Смотрители избавляются от надоевших жен и мужей? Теперь понятно, почему отец не смог обрести покоя, который обычно обретают те, кто решается пойти по лунной дороге! Акве добилась своего, но я ей никогда этого не открою, ведь именно из нее отец был так несчастен!

— Но было и еще одно… Этот камень — воплощение притяжения, знак, сигнал. Сама того не осознавая, я хотела удержать тонкую нить между нами. Я не смогла бы его найти на побережье, вас там так много… Но я настроила камень так, чтобы услышать его… и забрать обратно. Я готова была нарушить законы вашего мира, чтобы вернуть себе любимого и попытаться снова стать счастливой. Но камень не отвечал… И я смирилась, Нира, я почти смирилась со своей утратой. У меня были новые мужья. Мне поклонялись, меня обожали, меня считали желанной. Но… я всегда вспоминала твоего отца… Почему камень заговорил сейчас? Почему только сейчас?

— Отец не носил его. Никогда, — я стараюсь быть спокойной, продумывая свою ложь, — видимо, он не считал его чем-то важным. И мне подарил просто как красивую безделушку.

— Но хранил? — у Акве вспыхивают глаза.

— В нашем мире это — ценное украшение, такие камни редки на жемчужном побережье.

— Отдай! — она властно протягивает руку, и я невольно сжимаю камень в ладони.

Даже если это ее дар и ее проклятие, для меня амулет — единственная память об отце. Эта женщина обрекла его на мучительную жизнь в попытках вспомнить, из-за этого их жизнь с мамой была не такой безмятежной и счастливой, как могла бы быть. А если бы отец носил украшение, и Акве забрала бы его снова? Как бы мы пережили эту потерю? Мне жаль ее, тем более, сейчас, когда я сама страдаю от предательства Мико. Но разве мы выбираем, кого любить?

— Отдай! — повторяет она, и что-то подсказывает мне, что забрать силой она его не сможет.

Почему Смотрительница сникает передо мной, простой смертной? Впрочем… сейчас я — жена Смотрителя.

— Аир придет за мной, — выкрикиваю я, хотя сама не очень верю в это, — он не простит тебе того, что ты похитила меня!

Акве качает головой:

— С Аиром я договорюсь, девочка. Это всего лишь случайность. Моя стихия ответила на зов камня, соприкоснувшись с ним. Не я своими руками притянула тебя сюда. Давным-давно я поручила своим течениям откликаться на зов и доставлять мне добычу. Я не причинила тебе вреда. И готова отпустить тебя с миром.

— Так отпускай! — вырывается у меня.

— Нет! Я вижу, мои откровения лишь разозлили тебя. Неприятно узнавать о своих родителях то, что меняет представление о них, правда же? Да, твой отец не любил меня, но он был моим любовником… Плоть слаба, а ласки простой женщины не сравнятся с моими… Пусть он лишен был памяти души, но иногда память тела сильнее…

— Ты пытаешься сейчас мстить мне за то, в чем я не виновна! Он был счастлив с мамой! — сейчас я и впрямь чувствую себя маленьким обиженным ребенком.

Не могу представить отца рядом… с этой! Пусть она красива и величественна, но от нее так и веет холодом. Отец был всего лишь заложником обстоятельств! Но тут вспоминаю его слова, как мучился он, что ему запретили подходить к морю. Значит, стихия Акве все же тянула его? А сигнал сработал, когда на камень попала морская вода… Неужели старейшины знали, догадывались о том, кем был отец? И запретили выходить к морю? А камень все эти годы лежал в сухом каменном тайнике, потому и молчал.

Акве пожимает плечами:

— Ты — воплощение моих разочарований, Нира. Ты — живое доказательство того, что твой отец создал союз с другой. Что он любил другую! Но теперь он мертв… Что ж, наконец, я освобожусь! Двадцать лет… Это слишком долго даже для человеческой любви… Так ты отдашь мне камень?

— Нет! Чем бы он ни был, для меня это — память об отце!

— Память… Как же люди цепляются за нее.

Я не успеваю ответить, потому что на ее шее пульсирует и наливает цветом амулет, такой же, как висит на шее Мико, я только сейчас замечаю его, до сего момента укрытого пляшущими волосами. Акве поджимает губы:

— А вот и твой муж явился за тобой, девочка. Я надеюсь, ты будешь честна и подтвердишь, что я не совершила ничего плохого с тобой!

Да, кроме того, что разбередила мне душу откровениями об отце! Но я понимаю, что и впрямь не солгу Мико. Самый древний закон нашего мира — соблюдение равновесия между стихиями, для того и нужны нам Смотрители. Если я сейчас обману Мико из попыток отомстить Акве, разве не стану я виновницей распри между воздушной и водной стихией?!

Акве жестом велит мне следовать за мной, мы идем длинными коридорами, наполненными влагой и изумрудным мерцанием, а потом долго стоим у выхода, пережидая пока там, на берегу не стихнет ветер. Кому, как не мне знать смертоносную силу Мико, когда он в стихии?

И только когда я вижу его, стоящего у самого обрыва, то вспоминаю, что привело меня сюда. Акве обмолвилась о жертвах. Осмелюсь ли я думать теперь, что сталось с прежней нареченной Аира? Осмелюсь ли я думать о том, что уготовано и мне, когда мы вернемся на остров?

МИКО

Если мой остров удален от побережья, чтобы не подвергать людей опасности, то Акве устроила себе резиденцию в отдаленной части океана просто потому, что ей так комфортно. На ее острове нет башен и домов, нет леса и цветущей степи. Ее остров — это полускрытые под водой пещеры, гроты, переходы, в которых царит влага и прохлада. Случайному моряку, осмелься он появиться здесь, не за что зацепиться взглядом — лишь нагромождение замшелых камней. Но, как часто бывает, все самое прекрасное укрыто от сторонних глаз.

Они выходят, как только после моего перевоплощения успокаиваются вихри вокруг. Акве спешит навстречу, сложив руки в жесте, означающим смирение, но я вижу только Ниру за ее спиной. Жива! Промокла насквозь, бледна, как привидение, но, похоже, невредима! Я даже намерен забрать ее и просто улететь, но два года самодисциплины дают о себе знать. Я должен прояснить, что же произошло и потому остаюсь ждать Акве.

— Приветствую тебя, Аир! — провозглашает она, а я молчу.

Раз уж правила нарушены, пусть знает, что я не