Сон-да-Ветер - Александра Глазкина
Я так много хочу ему рассказать и так боюсь его спрашивать, поэтому молчу. Склоняю голову на его крепкое плечо, напитываюсь его силой, теплом, нежностью. И, хвала Сомнии, засыпаю! А во сне волшебство повторяется — только уже на острове. Мы вместе под сиянием лун, вот только… только на небе творится что-то странное. Там сдвигаются созвездия и вспыхивают странные блики, а потом, грозный и величественный, проступает сквозь синеву лик новой, третьей, темной луны. Волны, вскипая, тянутся ей навстречу, раскачиваются в ритуальном приветствии деревья, на горизонте гуляют огненные вспышки, а вокруг лунного диска спиралью закручиваются воздушные потоки.
Стихии приветствуют явление новой луны, и от нее исходит такая завораживающая, притягательная сила, что невозможно не отозваться на ее зов. Вот только мне недоступна ее мощь. Я — в черном одеянии жрицы отступаю в сторону, рассыпая жемчуг, а вот Мико идет навстречу, и лунный свет принимает его в свои объятия, кружит, окутывая разноцветными покрывалами, пропитывает светом, нестерпимо ярким и, наконец, взрывается. Но это не конец, это лишь начало — великой силы и великих перемен. Скоро. Совсем скоро!
Я просыпаюсь, потрясенная. Разве знамение может приходить вот так, не под сводами храма? Но в том, что это было знамение, у меня нет сомнений, и теперь я должна поведать о нем Мико. Он не спит (уже или совсем?), по-прежнему обнимает меня за плечи, и я не сразу вспоминаю о минувшем, тянусь к нему с поцелуями. Но когда влечение нарастает и ему уже почти невозможно сопротивляться, вновь вспоминаю все: находку в лесу, слова Акве о жертвах. Нет! Не могу! Не могу обманываться сама и обманывать его! Пусть даже правда окажется ужасной. Сейчас ему некуда бежать, разве что перевоплотиться, и тогда я погибну, сбитая его крылом. Но безвестность хуже смерти, потому что разрывает мне сердце.
— Что с тобой? — спрашивает Мико. — Что она сотворила с тобой, эта холодная королева?
Я не сразу понимаю, что он говорит об Акве.
— Зачем я тебе? — даже ныряя с Ивеей с отвесной скалы я не испытывала такого замирания духа, как сейчас, бросая вопрос.
— Разве я не ответил тебе на этот вопрос? Нира, я люблю тебя, ты — моя жена, и нужна мне, чтобы жить долго и счастливо.
— Пока стихии не понадобится жертва?
Он отодвигается:
— Ах, вот оно что. Акве просветила тебя…
— Нет, не она… Не только она… Там, на острове, я видела остов ритуальной лодки. У тебя уже была жена? Что с ней сталось?
— Лодки? — он хмурится. — А… Да, была. Она умерла.
Я вздрагиваю, хотя и ждала такого ответа. А Мико хватает меня за плечи и встряхивает:
— Она умерла, но я не приносил ее в жертву! Как думаешь, почему я запретил тебе подходить к Белой башне? Когда я в потоке, Нира, я не различаю людей и не могу контролировать свою стихийную силу в отношении тех, кто подвернется под крыло. Там, у озера, моя сила была минимальна, и только это спасло тебя! Вспомни, чем все обернулось? Я едва не потерял тебя! Моя первая жена ослушалась меня, ей хотелось посмотреть, как я становлюсь ветром… Я был интересен ей не как человек, не как мужчина, а только как Аир, но она искусно обманывала меня. И пришла на башню, желая узнать тайны. За что и поплатилась.
Как же мне хочется ему верить! Да, я помню, каково это — оказаться под крылом…
— Значит, если бы она не пошла туда и осталась жива, ты до сих пор был бы с ней?
— Да… наверное… но ее нет. А со мной ты. Я знаю, это звучит жестко, но с ней было сложно. Там, на побережье, она росла в богатой семье, у нее были слуги, а жители селения чтили ее. Она привыкла к власти и поклонению, и не желала мириться с ролью нареченной. Ей хотелось самой познать силу стихии, хоть я и объяснял ей, что это невозможно. Мы стали ссориться из-за этого. Думаю, прошло бы время, и я отправил ее по лунной дороге. Но она сама выбрала свою судьбу.
Мы долго молчим. Потом Мико, не дожидаясь новых вопросов, продолжает:
— Я не хотел пугать тебя, но нет ничего хуже женского воображения и впечатлительности. Да, Смотритель может принести свою нареченную в жертву своей стихии. Для Аира способ — сбросить жертву с башни, Акве, наверное, топит их, Игнис сжигает. Терра, ну, не знаю, мы никогда не делимся подробностями. Но мне претит подобное условие. Я — не убийца и не властолюбец. Я получил власть над стихией, потому что просто попал сюда, но если есть возможность идти мирным путем, я буду это делать.
— А лодка?
— Когда моя первая жена погибла, я обезумел от ярости и отчаяния. Метался по острову, уничтожил все, что могло напомнить о ней: платья, украшения. И лодку просто зашвырнул и больше не вспоминал о ней… Нира, я готов отвечать на вопросы, я не готов лишь к одному: чтобы ты выстраивала между нами стены недоверия и сомневалась во мне. Я люблю тебя и хочу, чтобы мы были счастливы, но я не справлюсь один, если ты не откроешь мне свое сердце! Понимаешь?
Какой же он ранимый, мой муж! И как же мне жаль, что мы оба — заложники условностей этого мира. Я бы хотела, чтобы мы жили обычной жизнью, а не подчинялись законам! Но это — лишь мечта! Тут я вспоминаю об Акве, которая ради любви тоже хотела обойти правила. И к чему это привело? Наверное, нужно рассказать Мико. Но тогда начинать нужно с того, как я попала на остров.
Откровенничать с Бризом было проще. Делиться же своей болью и растерянностью с Мико мне сложно, я не хочу, чтобы он