Завет Влюбленных - Софья Хейдекраут

— Нет, Кьеран, — спокойно возразил Арвен, стараясь сбить накал его ярости. — Вспомни, что вас связывает. Ваша метка. Постарайся установить с ней контакт, почувствовать её, поддержать. Иварт сделает всё возможное, чтобы сломить её волю, переманить на свою сторону. Это очевидно, он не остановится ни перед чем.

Кьеран закрыл глаза и кончиками пальцев коснулся имени Иветт на своём запястье. В этот миг он мог поклясться, что почувствовал тонкий, едва уловимый аромат лаванды — до боли знакомый и родной. В сердце что-то щёлкнуло, словно сжатая пружина, готовая распрямиться. В сгущающейся тьме отчаяния забрезжил слабый, но такой долгожданный проблеск надежды.

Иветт стояла перед огромным зеркалом, словно безвольная кукла, позволяя служанкам облачать себя в роскошное, но тяжёлое платье. Её взгляд, пустой и отрешённый, уходил куда-то за окно, за пределы мрачных стен. Она не видела своего отражения, не чувствовала прикосновения шёлка и кружев, не замечала суетливых служанок, кружащих вокруг, точно мотыльки. Туго затянутый корсет сдавливал рёбра, не позволяя вдохнуть полной грудью. Иветт ощущала, как воздух покидает лёгкие, как мир вокруг начинает плыть, но даже это физическое недомогание не могло отвлечь от пустоты, заполнившей всю её сущность. Она стояла неподвижно, словно восковая фигура, позволяя превратить себя в красивую, но бездушную оболочку, в игрушку в чужих руках. В окне далеко на горизонте виднелась полоска леса — напоминание о свободе, о жизни, о мире, который она потеряла.

— Иветт!

Имя, словно эхо из давно забытого прошлого, коснулось её сознания. Кто звал? Она не знала. Не помнила. Слова, образы, воспоминания — всё казалось далёким, чужим, будто принадлежало не ей. Её окружала роскошь: паркет поскрипывал под ногами многочисленных гостей, голоса звенели в воздухе, смешиваясь с тихой музыкой, зал был залит золотистым светом, от которого рябило в глазах. Нарядные дамы смеялись, их драгоценности сверкали, но всё это великолепие казалось Иветт чуждым, пугающим. Она боялась больше всего на свете снова погрузиться во тьму, поэтому жадно вглядывалась в окружающий мир, пытаясь ухватить хоть что-то знакомое. Вокруг была красота: золотистый флёр света, нежные переплетения ароматов цветов и дорогих духов.

— Иветт!

Гулкое эхо замерло где-то вдали, вырвавшись на свободу через распахнутые балконные двери. Словно зачарованная, повинуясь невидимой силе, она заскользила по залу, стараясь держаться подальше от весело танцующих пар. Он стоял в другом конце зала, возле огромной вазы, наполненной цветами. От их лепестков веяло чем-то неуловимым, призрачным, но тяжёлые головы цветов грустно клонились к полу. Как его зовут? Наверняка его имя — бабочка на булавке: прекрасное и хрупкое, но она не знает его.

Он вышел на балкон, и Иветт последовала за ним, точно тень, точно аромат духов, точно призрак.

У ограды курили юноши. Холодный ветер, казалось, не тревожил их. Беседа их была пуста, голоса скучны и серы, точно табачный дым. Вдалеке, залитый лунным светом, застыл лес.

— Стрелки часов перешагнули полночь. Сегодняшний день сладок. Сегодняшний день — бархат, лиловый или, быть может, подобен цветкам шафрана. Волшебство его — два счастливых числа, — раздался из зала глубокий женский голос. Иветт обернулась, но никого не увидела.

Всё оставалось по-прежнему. Но его не было. На балюстраде лежала стрела с белым оперением.

— Кьеран!

Имя вырвалось из груди, словно крик отчаяния. Ароматы таяли в холодном и медленном ветру. Музыка осыпалась множеством осколков, стуча по старому паркету.

Осталась только она.

Её сердце замерло.

* * *

Кьеран лежал в постели, скованный тяжёлым, тревожным сном. Его широкая грудь медленно вздымалась и опускалась в такт беспокойному дыханию. Голова слегка запрокинулась, открывая изящную линию крепкой шеи. Он вытянул правую руку перед собой, словно слепой, и кончики пальцев, напряжённые и дрожащие, едва касаясь, скользили по пустоте, тщетно пытаясь нащупать что-то неуловимое, знакомое, но безвозвратно потерянное. Губы едва заметно шевелились, беззвучно шепча имя, словно тайное заклинание, способное вернуть ускользающее видение.

Внезапно глаза его распахнулись, вырывая из цепких объятий сна. Он резко сел в кровати, точно от удара током, и устремил взгляд в непроглядную темноту комнаты, пытаясь разглядеть нечто, ускользнувшее от него в сновидении. Сердце колотилось в груди бешеным, оглушительным темпом, словно птица, бьющаяся в клетке, дыхание было тяжёлым и прерывистым, как после долгого, изнурительного бега. Сильные руки слегка тряслись, а лоб покрыла испарина.

Кьеран устало провёл рукой по спутанным волосам, отгоняя остатки сна. Не медля ни секунды, он встал с кровати, опуская босые ноги на холодный, неприятно скользкий деревянный пол. Каждый шаг отдавался эхом в тишине комнаты, подчёркивая его одиночество. Шагнув ближе к тёмному окну, он распахнул его настежь, впуская свежий ночной воздух. Лёгкий ветерок, словно призрак, ворвался в комнату и коснулся лица прохладными, успокаивающими прикосновениями, безмолвно утешая.

Она играла свою роль безупречно, скрывая истинную сущность под маской покорности и отрешённости. Притворялась, что почти забыла всё, что было до того, как стала пленницей Иварта, до того, как её разум начали отравлять зельями и кошмарами. К счастью, Иварт, уверенный в своей победе, больше не приказывал опаивать её ядовитой жидкостью.

Он вошёл без стука, словно владел не комнатой, а ею самой. Иветт стояла у окна, как всегда, вглядываясь в далёкий лес, будто ждала спасения из чащи. Она даже не обернулась на его шаги.

— Ты сегодня особенно красива, — прозвучал за спиной его мягкий, льстивый голос. — Тебе очень идёт это платье.

Она промолчала. Она знала, каких слов он жаждет, но не собиралась дарить ему эту победу. Будет играть до конца, выжидая свой шанс.

— Я знаю, тебе нелегко, — продолжил Иварт, приближаясь. — Я понимаю, ты скучаешь по прошлому, по друзьям… по нему.

Он намеренно выделил последнее слово, выискивая на её лице признаки слабости. Иветт почувствовала, как сердце болезненно сжимается, но осталась неподвижной, как ледяная статуя.

— Но ты должна понять, Иветт, — сказал Иварт, кладя руку ей на плечо. — Твоё прошлое — ложь. Тебя обманывали.

Иветт сбросила его руку и медленно обернулась. Её глаза были пусты, как зеркала, отражающие бесконечную тьму.

— Что тебе нужно, Иварт? — спросила она ровным, безжизненным голосом.

Иварт усмехнулся, словно это был нужный ответ.

— Я хочу, чтобы ты осознала своё истинное предназначение, — ответил он, и глаза его загорелись безумным пламенем. — Хочу, чтобы ты стала моей союзницей. Поделилась своей силой.

Иветт нахмурилась, будто не понимая.

— Моей силой? Какой?

— Силой Баланса, — ответил Иварт, сокращая расстояние между