Страж крови и тени - Линдсей Спаркс

— Ты уходишь, — сказал он тихо, без вопроса в голосе. — За Гэвином?

Я кивнула, слова застряли где-то между сердцем и горлом.

— Я иду с тобой, — сказал он, поднимаясь с тем упрямым выражением челюсти, которое я узнавала в собственном отражении.

Я сжала подвеску Уэса в виде Древа Жизни, входя в комнату Мики, надеясь, что Уэс рядом, даже если не может проявиться. Стол Мики был завален исследованиями — древние тексты, рисунки узоров чар, заметки его аккуратным почерком о Короле Теней.

— Ты не можешь, — сказала я мягко, протягивая руку, чтобы убрать темные кудри с его лба, жест, которого я была лишена семнадцать лет. — Это не твоя битва.

— Чушь, — ответил он, и резкость этого слова вызвала у меня смешок. — Ты моя мать. Значит, это моя битва.

Я покачала головой, горло сжалось.

— Мне нужно, чтобы ты был в безопасности, — сказала я мягко. Я взяла его лицо в ладони, морщась от неожиданного жжения пореза на левой руке — тонкой раны от укуса в форме полумесяца, которую мои консорты забыли залечить. Легкий след крови испачкал его щеку там, где моя ладонь коснулась его, ярче, чем следовало, почти светящийся в тусклом свете. — Мне нужно знать, что бы ни случилось, с тобой все будет хорошо, — сказала я ему, стирая след крови большим пальцем.

— Хотя бы возьми Бастиана, — сказал он с мольбой в голосе. — Или Ксавьера, или кого-нибудь. Папа не считается. Просто… просто не ходи одна.

Я печально улыбнулась, вспоминая бесчисленные часы, проведенные вместе в библиотеке, когда я была просто Софи Мэтьюз, когда самой большой заботой в моей жизни было, сдаст ли он промежуточные экзамены.

— Я иду не одна. Рен идет, и Гэвин будет там.

— Софи, — сказал он, затем поправился: — Мама. — Слово было еще достаточно новым на его губах, чтобы звучать весомо, еще непривычным после семнадцати лет отсутствия. — Пожалуйста… — Его голос слегка сорвался. — Мы только нашли друг друга. Я не готов тебя потерять.

Вместо ответа я прижала кровоточащую ладонь к его лбу, следуя инстинкту, более глубокому, чем сознательная мысль. Отметить его так, кровью матери, было сильнейшим защитным оберегом, который я могла дать в свое отсутствие. Я знала это нутром. Своей магией. Душой. Это убережет его.

В тот же миг, как моя кровь коснулась его кожи, что-то сдвинулось между нами. Не яростный жар связи с консортом, а более нежное тепло, которое распространялось наружу от точки контакта, как солнечный свет, растапливающий иней. Моя кровь не просто размазалась по его коже — она впиталась, полностью, будто его тело признало ее своей.

Лунный свет вспыхнул между нами, не прохладное сияние, которое я делила с консортами, а что-то более теплое, с золотыми краями, как свет урожайной луны.

Мое зрение поплыло, когда сила хлынула через нашу пробуждающуюся связь, и волна головокружения заставила меня опереться на его плечо.

— Мама? — Голос Мики донесся издалека, с беспокойством.

Когда зрение прояснилось, сигил полумесяца светился на лбу Мики. Он пульсировал раз, два, затем раскололся на десятки меньших узоров — звезды, полумесяцы, спиральные галактики, которые распространились по его коже, как созвездия, прежде чем утонуть под поверхностью, оставив только изначальный полумесяц видимым еще на одно биение сердца, прежде чем и он поблек.

Его глаза расширились, на миг вспыхнув, как лунный свет на воде. Свет шел изнутри, его радужки были окаймлены опалесцирующим свечением, которого раньше не было. Оберег не просто лежал на его коже, защищая его, он погрузился в него, став частью его так, как я не планировала.

— Что это было? — прошептал он, касаясь лба там, где был сигил. Его кожа излучала тепло, и я могла видеть призрак оберега под его плотью, как серебряные вены, бегущие чуть ниже поверхности. — Было тепло… и немного покалывало. — Неуверенность в его глазах отражала мою собственную.

— Просто защита, — сказала я, уверенная, что это правда, но не уверенная, что это вся правда. — Я люблю тебя, — прошептала я хрипло, притягивая его к себе в последний раз, вдыхая его запах книг и мяты и чего-то еще теперь, слабо металлического, как кровь. — Что бы ни случилось, помни это.

Прежде чем он успел ответить, я ушла, плотно закрыв за собой дверь. Я приложила ладонь к дереву.

Что-то потянуло мое сознание — связь с Микой. Серебряная нить, связывающая нас, мать и дитя. Через нее я чувствовала его, стоящего по другую сторону двери, его рука повторяла мою, его сердце тяжело в груди.

Я отвернулась от двери, прежде чем моя решимость ослабла еще больше, и пошла прочь. Что бы я ни сделала, теперь это нельзя было отменить.

Глава 28

Я бесшумно двигалась по древним коридорам, отслеживая своих консортов через наши связи — дым и молнии Ксавьера, дикую сущность Бастиана, неколебимый камень Эша, океанские глубины Тейна — каждая связь пульсировала в моем сознании, как второе сердцебиение.

Растущая луна стояла низко в небе, и звезды были яркими, когда я достигла входа в убежище. Травянистое пространство, раскинувшееся перед фасадом владений, простиралось передо мной. За ним поднималась вверх земля и кладбище на склоне холма, где залитые лунным светом статуи Селены в ее многочисленных формах стояли, как молчаливые стражи. Рен ждала у кованых железных ворот, ее силуэт едва виднелся с этого расстояния в тусклом свете.

Я поспешила в ночь, то и дело оглядываясь через плечо, несмотря на то что чувствовала: мои консорты все еще в особняке. Дыхание участилось, когда я приблизилась к Рен.

— Ты пришла, — сказала она с осторожной нейтральностью. — Одна. Хорошо.

Я кивнула, внутри все сжалось.

Она больше ничего не сказала: ни мягких заверений, ни похвалы, хотя вполне заслужила. Я измотала своих парней. Это требовало преданности. Вместо слов Рен достала маленький флакон переливчатой синей жидкости.

— Выпей это перед тем, как идти. Это скроет твою энергетическую сигнатуру от чар.

— А как насчет кода чар? Я предпочла бы не расплавиться, или…

— Я могу их отключить, — перебила она, оглядываясь через плечо на дом. — Сколько у нас времени?

Я пожала плечами, обхватывая себя за талию.

— Они спят, но разбудить их может что угодно, особенно Ксавьера. — Если он проснется и почувствует меня на кладбище, я предполагала, что ему понадобится около двадцати секунд, чтобы добраться до нас. — Работай быстро.

Рен тихо рассмеялась, с горькой ноткой в звуке.

— Конечно, — сказала она, ее пальцы вычерчивали в воздухе сигилы портала.